Родилась 17 декабря 1921 года в деревне Шебановка, ныне в черте посёлка Долгое Должанского района Орловской области, в семье рабочего. Окончила среднюю школу, Донецкий аэроклуб, в 1940 году - Херсонскую лётную авиационную школу. Работала инструктором. С июня 1941 года в Красной Армии. В 1942 году окончила Энгельсскую военную авиационную школу усовершенствования пилотов.
С мая 1942 года в действующей армии. К декабрю 1944 года заместитель командира эскадрильи 46-го Гвардейского авиационного полка (325-я ночная бомбардировочная авиационная дивизия, 4-я Воздушная армия, 2-й Белорусский фронт) Гвардии cтарший лейтенант А. В. Попова совершила 737 боевых вылетов, нанесла большой урон противнику в живой силе и технике. Отличилась в Белорусской операции 1944 года; участвовала в освобождении Могилёва, Минска, Гродно.
23 февраля 1945 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоена звания Героя Советского Союза.
Всего совершила 852 боевых вылета. Уничтожила 3 переправы, эшелон, артиллерийскую батарею, 2 прожектора, сбросила 600 тысяч листовок в тылу врага.
С 1948 года Гвардии капитан А. В. Попова - в запасе. Живёт в Москве. Член президиума Всесоюзной организации ветеранов войны и труда, Совета комитета ветеранов войны. Заслуженный работник культуры РСФСР. Почётный гражданин города Донецка.
Награждена орденами: Ленина, Красного Знамени (трижды), Отечественной войны 1-й степени (дважды), Отечественной войны 2-й степени; медалями.
***
В 1914 году экипажу небольшой немецкой подводной лодки в одной атаке удалось потопить сразу 3 английских крейсера… Несколько позже уже английский лётчик на одномоторном аэроплане сбросил на немецкий «Цеппелин» (дирижабль) серию мелких бомб: вражеский исполин был в мгновение ока уничтожен страшным взрывом. Вскоре подобные удары стали сравнивать со смертельными укусами москитов.
В 1942 году впервые появился термин «русская москитная авиация». По окончании Второй Мировой войны при изучении немецких архивных документов выяснилось, что так противник окрестил широко применявшиеся в боевых действиях советские учебные и учебно-тренировочные самолёты, на которые устанавливалось «нештатное» вооружение.
Наибольшую известность среди наших «москитов» получил , которого советские люди ласково называли «кукурузник», а немецкие солдаты пренебрежительно, правда только поначалу, «рус фанер». Этими ночными бомбардировщиками были вооружены целые полки. Опыт их боевого применения достаточно хорошо изучен и освещён во многих изданиях. Но мало кто знает, что наши лётчики воевали и на других «москитах», например, на учебно - тренировочных монопланах УТ-1 и УТ-2 конструкции А. С. Яковлева, и даже на (совсем уж устаревших) бипланах И-5!
При этом один из полков «москитной авиации» занимает в истории нашей авиации особое место - речь идёт о 46-м Гвардейском Таманском авиационном полке лёгких ночных бомбардировщиков. Пилотами этого полка были молодые девушки, которых противник уже вскоре с ненавистью стал называть «ночными ведьмами». Одной из лётчиц этого полка была и героиня нашего рассказа Анастасия Васильевна Попова.
Каждый год 2 мая в сквере у Большого театра собираются ветераны 3-х женских авиационных полков. Много лет приходит сюда на традиционную встречу с однополчанами Герой Советского Союза Гвардии капитан в отставке Попова Надежда Васильевна.
…В сентябре 1941 года к , формировавшей в городе Энгельсе женские авиационные полки, обратилась молоденькая, симпатичная девушка - инструктор, прибывшая из Средней Азии. Это была Надежда Попова. Она сказала:
Хочу в тот полк, который первым пойдёт на фронт!
Просьба была удовлетворена. На фронт женский полк ночных бомбардировщиков вылетел 1 апреля 1942 года. Для Нади Поповой и её подруг началась активная боевая работа.
В один из пасмурных сентябрьских вечеров 1942 года экипаж Попова - получил задание нанести удар по переправе в районе Моздока, где разведка обнаружила скопление вражеских войск. На подходе к цели самолёт попал в сплошную облачность. Но экипаж не повернул назад и продолжал полёт в район цели, преодолевая сильную болтанку.
Мужество и мастерство были вознаграждены. Над станицей Екатериноградской сквозь просвет в облаках Попова и Рябова увидели Терек и вражескую переправу.
Бомбовой удар они нанесли точно, с первого захода, и благополучно вернулись на свой аэродром. Немало самолётов полка поднималось в воздух в ту ночь, но выйти на цель и выполнить боевую задачу удалось только экипажу лётчицы Надежды Поповой и штурмана Екатерины Рябовой.
Особенно отличилась Надежда Попова в период проведения Белорусской наступательной операции частей Красной Армии в 1944 году, участвовала в освобождении Могилёва, Минска и Гродно.
За годы войны 852 раза вылетала на боевые задания на своём верном По-2 Надя Попова. Рисковала жизнью под огнём зениток и вражеских истребителей в небе над Кубанью, Крымом, Белоруссией, Польшей, Восточной Пруссией. И не было такого, чтобы её экипаж не выполнил задания. При этом было уничтожено 3 переправы, воинский эшелон, артиллерийская батарея, 2 прожектора, много живой силы и другой боевой техники противника. Экипаж Надежды Поповой сбросил 600 тысяч листовок в тылу врага.
Несколько слов хочется сказать и о её боевой подруге - штурмане Екатерине Васильевне Рябовой. Родилась она 14 июля 1921 года в селе Гусь - Железный Касимовского района Рязанской области. В 1942 году окончила школу штурманов. С мая 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны. К январю 1945 года Гвардии старший лейтенант Е. В. Рябова совершила 816 успешных ночных вылетов на бомбардировку живой силы и техники противника. 23 февраля 1945 года, вместе со своей подругой Надеждой Поповой, стала Героем Советского Союза. После войны ушла в отставку. Окончила Московский государственный университет, работала в полиграфическом институте. Умерла 12 сентября 1974 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище.
Надежда Попова и Семён Харламов: два Героя в одной семье.
Зачем мы вспоминаем такие истории? В нашем мире, стремительно теряющем духовность, память о том, какими были те, кто ковал Победу, как они бесстрашно воевали, как искренне любили, помогает сохранить уважение к своей истории, да просто - сохранить себя.
Всего однажды мне довелось увидеть их вместе. С Героем Советского Союза Надеждой Васильевной Поповой мы возвращались из Пскова со слёта юных историков. Кружила февральская метель. Когда наш поезд подошел к московскому вокзалу, из снежной круговерти показался генерал с букетом красных роз. Надежду Васильевну встречал её муж Герой Советского Союза Семён Ильич Харламов. А историю их необычайной встречи на войне я узнала много позже.
Тот день, 2 августа 1942 года, вместил столько событий, что Надежда Попова запомнила его до мельчайших подробностей. На рассвете на своём У-2 она вылетела на воздушную разведку. Лётчица уже повернула машину к аэродрому, когда пулемётные очереди достали их тихоходный У-2. Последними усилиями она смогла посадить самолёт в степи. С штурманом они чуть успели отбежать в сторону, и самолёт взорвался. Теперь они брели по степи, надеясь на попутную машину. Вдруг впереди различили дорогу, по которой ехали грузовики, шли пехотинцы.
Мы добрались до дороги и примостились в кузове грузовой машины. Бойцы тут же поделились с нами пайком, - вспоминала Надежда Васильевна Попова.
В этих же местах несколько дней назад лётчик - истребитель Семён Харламов, вылетев на боевое задание, в воздушном бою сбил немецкий самолёт. Но и его сбили. Кровь заливала лицо. Раненый лётчик смог посадить изрешечённый самолёт. В медсанбате хирург осмотрел его: осколок пробил скулу, надорван нос, осколки осыпали тело. После операции Семёна Харламова вместе с другими ранеными направили в госпиталь. Он ехал на санитарной машине по той же степной дороге, на которую случайно набрели Надя Попова со своим штурманом.
Мы часто останавливались, - рассказывала Надежда Васильевна. - И я увидела проходившую между машинами медсестру. Спросила её - нет ли здесь какого-нибудь из лётчиков - нам же надо было разобраться в обстановке. Сестра ответила: «Есть один, раненый. Пойдём со мной!».
Марлевые повязки закрывали всю его голову и лицо. Из-под бинтов видны были только глаза и губы - таким я впервые увидела Семёна Харламова. Конечно, жалко его стало. Я села рядом. Завязался разговор. Семён спросил: «На каком самолёте вы летаете?» «А вы угадайте!» Он перечислил все виды военных самолётов. А я посмеивалась: «Не угадали!» Когда сказала, что летаем на У-2, он удивился: «Да это же учебный самолёт. Как же на нём можно воевать?» Я рассказала ему, что на У-2 в нашем полку летают женские экипажи. По ночам мы бомбим вражеские объекты.
Это было тяжёлое время войны. Наши войска отступали. Вдоль дороги - разбитые танки, орудия. Пехота шла в облаках пыли.
Между нами будто протянулась какая-то нежная, волшебная нить, - рассказывала Надежда Васильевна. - Но почему-то мы не решились перейти на «ты». Вспоминаю и сама удивляюсь. Была тревожная обстановка. А мы с Семёном стали читать друг другу стихи. Оказалось, что и вкусы у нас совпадают. Мы ехали вместе несколько дней. И я, чтобы помочь Семёну переносить тяжёлые перевязки, стала напевать ему свои любимые песни, романсы. В Донецке был замечательный Дворец культуры. Я занималась в вокальной студии. Выступала на сцене. Слушая мои песни, Семён только повторял: «Спойте еще…»
«Как это было! Как совпало - война, беда, мечта и юность!» - написал поэт-фронтовик Давид Самойлов, - это про нас.
На войне так много смертельного страха и тяжёлой, опасной работы, что можно потерять в себе человеческое, а тут двое, ещё накануне чудом избежавшие смерти, читают друг другу стихи. И никто из них не мог знать - сколько им осталось жить.
Казалось, что мы уже давно знаем друг друга, - вспоминала Надежда Васильевна. - Говорили и не могли наговориться. Но надо было прощаться. Я смогла сообщить в штаб полка, где мы находимся. За нами прислали самолёт. Семёна везли дальше в госпиталь, адреса которого он не знал. У меня душа разрывалась - так было жаль уходить от него. Мы расстались на степной дороге без всякой надежды на встречу.
Надежде Поповой исполнилось 20, но она была уже опытным лётчиком. В Донецке прошла обучение в аэроклубе, успешно окончила Херсонскую лётную школу. Вернувшись в Донецк, поступила в Донецкое военное авиационное училище. Когда началась война, вместе с училищем её эвакуировали в Самаркандскую область. Здесь, как инструктор, она стала обучать лётчиков-курсантов. Осенью 1941 года Надежда узнала, что знаменитая лётчица Герой Советского Союза М. М. Раскова набирает в Москве девушек в военную авиацию. Попова пишет один рапорт за другим. Направляет письмо Расковой с просьбой зачислить её в женскую лётную часть.
Октябрь 1941 года. Немецкие генералы уже через подзорные трубы рассматривают Москву, паника на московских вокзалах, а в здании ЦК ВЛКСМ Марина Раскова беседует с каждой девушкой, принявшей решение вступить в военную авиационную часть. Их были сотни, юных добровольцев - студентки и сотрудники вузов, работницы заводов. В здании образовались очереди. Комиссия, которую возглавляла Марина Раскова, отбирала, прежде всего, инструкторов и курсантов аэроклубов. Но принимали и тех, кто по уровню знаний мог в сжатые сроки освоить лётные специальности. Среди них были и те, чьи имена войдут потом в историю Великой Отечественной. и - студентки мехмата МГУ, инструктор Центрального аэроклуба, студентка МАИ, педагог…
Юные прекрасные, отважные девушки. В те трагические дни самоотверженность казалась им естественным делом. Общая для всех судьба страны - стала для них важнее собственной жизни.
Со своими однополчанами Надежда Попова встретилась уже в Энгельсе, где началась подготовка к боевой работе. Её зачислили в женский ночной бомбардировочный полк. Обучение, которое до войны проходило за 3 года, девушкам предстояло освоить всего за 6 месяцев. Занимались по 12 часов. А порой и более.
Чтобы представить всю степень риска, с которым были связаны боевые вылеты на машинах, не зря названными «небесными тихоходами», скажем о том, что представлял собой У-2. Это был самолёт деревянной конструкции, с перкалевой обшивкой, открытыми кабинами. На нём не было радиосвязи. С полной боевой нагрузкой мощность мотора позволяла летать со скоростью лишь 120 километров в час. Проходя обучение, девушки заранее знали, что вылетать на боевые задания им придется по ночам. Потому что днём их самолёт станет лёгкой добычей для немецких лётчиков.
В мае 1942 года женский бомбардировочный полк вылетел на фронт.
Наши полёты были не только опасными, но и трудными, - говорила Надежда Васильевна. - На У-2 не было приборов, которые помогали бы нам ночью различать объекты на земле. Мы должны были сами разглядеть сверху цель, на которую надо сбросить бомбы. А для этого приходилось максимально снижаться. В это время, заметив нас, немецкие зенитчики тут же включали прожектора и открывали огонь. Приходилось сжать себя в комок, чтобы точно сбросить бомбы, а ещё хуже - не свернуть в сторону. Мы бомбили переправы, военные склады, немецкие эшелоны. Вернувшись на аэродром, ждали, когда подвесят бомбы, заправят горючее, - и снова в небо. Совершали по 5 - 6 вылетов за ночь.
Этот авиационный полк стал единственным, в котором воевали только женщины. Из девушек - добровольцев вышли и техники, которые обслуживали самолёты, нередко всего за день восстанавливающие пробитый осколками корпус. Но даже этих тихоходных самолётов тогда не хватало, надо было беречь каждый. И девочки - вооруженцы, надрываясь от непосильной ноши, подвешивали бомбы. Каждый вылет - как последний…
И вот в этой круговерти боёв в жизни Нади Поповой происходит событие, которое иначе как чудом не назовёшь.
Наши самолёты стояли в станице Ассиновской. Днём мы укрывали свои машины под кронами деревьев, - рассказывала она, - а вечером выводили самолёты на небольшую площадку и взлетали. Запаса горючего нам хватало только, чтобы долететь до фронтового аэродрома, где приземлялись истребители. Там мы снова заправлялись, нам подвешивали бомбы, и мы улетали на задания.
В тот день я уже сидела в кабине самолёта, ждала команды - на взлёт. Вдруг ко мне подбегает техник: «Надя! Тебя тут кто-то спрашивает». Подходит к самолёту лётчик. «Здравствуйте, Надя! Я - Семён Харламов. Помните меня?» Тут я впервые увидела его лицо. Ведь когда мы ехали по степной дороге, оно было в бинтах. Семён узнал, что по ночам на их аэродроме приземляются женские экипажи, и у него появилась надежда найти меня. От радости, что мы встретились, я чмокнула его в щеку, достала из кабины яблоко и протянула ему. И тут мне сигнал - вылетать на задание. Семён так разволновался, что ушёл в сторону от аэродрома. Потом он мне об этом рассказывал. На другой вечер я прилетела на этот аэродром радостная. Думаю, сейчас увижу Семёна. Но его не было. Лётчики рассказали мне, что днём его подбили в воздушном бою. Он снова ранен, его снова увезли в госпиталь…
Она и сама не могла надеяться остаться в живых. Слишком часто в небе казалось - улетают последние мгновения жизни. Однажды она получила задание - доставить боеприпасы и продукты морским пехотинцам, которые десантировались в район Новороссийска.
Веду самолёт, - рассказывала Надежда Васильевна. - С одной стороны - гористый берег, с другой штормовое море. Подо мной прошла огненная полоса фронта. Чёрные коробки разрушенных городских кварталов. Мне надо снизиться над руинами так, чтобы разглядеть условный сигнал, который подадут моряки: они захватили плацдарм и отбивали вражеские атаки. Мне пришлось вести самолёт так низко, что чуть заводские трубы не задевала. И вдруг вижу - мелькает свет фонаря. Это моряки. Сбрасываю контейнеры. И тут меня обнаруживают немецкие зенитчики. Ураганный огонь. Осколки ударили по крылу самолёта. У меня одна мысль - если погибнуть, то в море.
Больше всего мы боялись попасть в плен к врагу. Я поворачиваю машину, чтобы лететь над штормовыми волнами. Мне казалось, что сейчас зачахнет мотор и самолёт врежется в море. Но каким-то чудом мотор тянул. И мы летели к своему аэродрому. Когда приземлились и вышли из кабины, то самой не верилось - неужели всё позади, и мы остались живы? Техники осмотрели самолёт - на нём оказалось 42 пробоины. Самолёт быстро залатали, и мы снова вылетели на боевое задание.
И опять судьба делает неожиданный вираж. Надю отправляют в командировку в Баку. Она идёт в гостиницу, навстречу - пятеро лётчиков. И среди них - Семён Харламов… «Здравствуйте, Надя!» Как потом она узнала, в их полку были большие потери. Началось новое формирование полка.
Вечером Семён пригласил меня на танцы, - рассказывала Надежда Васильевна. - Мы пришли в зал. Вокруг девушки в красивых платьях, в туфельках на каблучках. Я стою среди них в сапогах. Играет оркестр, смех, улыбки. А у меня - ком в горле. Разве могла я забыть, что в эти самые минуты мои подруги - красивые, молодые, поднимают самолёты в воздух, чтобы лететь к фронту. Невесело мне было на этом танцевальном вечере. Меня пригласили на вальс. Прошли один круг. Я сказала: «Что-то не танцуется»… Мы с Семёном вышли из клуба. Он говорит мне: «Разрешите вам что-нибудь подарить?» Снимает с себя белый шёлковый шарфик - их выдавали только лётчикам - истребителям. И ещё дает мне платочек с вышивкой, который достался ему по жребию из шефской посылки. «Возьмите на память». В тот вечер мы с Семёном договорились писать друг другу…
Эта неожиданная встреча принесла им столько радости! Нежное чувство согревало обоих. Но вместо счастливых свиданий их ждало небо войны.
А потому Надежда Васильевна больше всего рассказывает о своих подругах, с которыми вместе вылетала на боевые задания.
Я вспоминаю их лица. Мне казалось, они словно светились изнутри. Каждая была яркой личностью. Когда-то, ещё в аэроклубах, нас позвала в небо романтика. Но даже на войне, несмотря на все ужасы, мои подруги смогли сохранить высокий настрой души. Мы любили читать стихи, пели песни. И это после опасных, изнуряющих полётов, когда под утро казалось, что нет сил вылезти из кабины. Но молодость брала своё. Особенно если выдавались дни без полётов. Мы стали даже выпускать свой рукописный журнал. В нём были наши рассказы, рисунки, карикатуры. Но больше всего было стихов. Кому-то наши стихи сейчас могли бы показаться слишком пафосными. Но мы знали - они были искренними. Наташа Меклин, ставшая Героем Советского Союза, написала строки, которые нам очень нравились: «Мы завоюем радость, солнце, свет!» Стихи помогали нам выходить из тех потрясений, которые мы переживали каждый день в бою.
В огненном небе Наде пришлось увидеть самое страшное: на её глазах погибали подруги - они заживо сгорали в деревянных самолётах.
Не забуду трагическую ночь 1 августа 1943 года. Я заходила на бомбёжку, снизившись над землёй. Сбросив бомбы над целью, ушла в сторону. И вдруг немецкие прожекторы стали схватывать один за другим наши самолёты. Горящими факелами они понеслись к земле: их расстреливали в упор ночные истребители. Сердце разрывалось, но помочь подругам мы не могли. В эту ночь погибли 4 наших экипажа. В вещевых мешках остались дневники, неотправленные письма погибших девушек… В апреле 1944 года в боях под Керчью сгорела в самолёте Женя Руднева, штурман полка. Она была необычайно одарённая, добрая, отважная. Мечтала стать астрономом. Наши вооруженцы потом писали на бомбах: «За Женю!».
В каждом полёте - смерть была рядом. Помню, в Польше мы уже возвращались на аэродром. Вдруг в мгновение - над моим самолётом промелькнул огненный шар. И в ту же секунду загорелся самолёт, на котором летели Таня Макарова и Вера Белик. Пехотинцы потом рассказали нам - они слышали, как кричали девушки в горящем самолёте… Их останки опознали только по орденам. Холмики над могилами наших девчат остались на всем пути полка. А где-то и холмиков нет, жива только наша память о погибших.
В дни войны Надежда Попова совершила 852 боевых вылета.
Среди страданий и тягот войны в судьбе Нади Поповой произошло и радостное событие.
Это было в феврале 1945 года. Я вернулась из полёта. Подруги бегут ко мне с газетой. В ней Указ - мне присвоено звание Героя Советского Союза. Я читаю строки Указа, и вдруг вижу - в нём фамилия и Семёна Харламова. Ему тоже присвоено звание Героя Советского Союза. Это же надо - мы в одном Указе. Я написала Семёну: «Поздравляю Вас! Желаю дожить до Победы!»
Ещё в 1943 году за боевые успехи женская авиачасть получила почётное наименование - 46-й Гвардейский Таманский ночной бомбардировочный полк. За годы войны совсем юные лётчицы совершили 23 672 боевых вылета. Полк участвовал в боевых операциях на Северном Кавказе, Кубани, Тамани, в Крыму, Белоруссии, Польше, Германии. 23 лётчицы получили звание Героя Советского Союза.
Надя и Семён встретились после Победы.
Семён на машине появился в нашей части. Мы поехали в Берлин. Подошли к Рейхстагу, на котором наши бойцы писали свои фамилии. Мы тоже нашли обломок кирпича и начертали: «Надя Попова из Донбасса. Семён Харламов из Саратова».
Потом приехали в парк. Семён сорвал ветку сирени и подарил мне. Непривычная тишина кружила голову. И вдруг Семён сказал: «Надя, давайте будем всю жизнь вместе». Так решилась наша судьба.
В тот счастливый день они сидели среди опустевших окопов и траншей. Запах сирени смешивался с дымом. А они мечтали о будущем. Впереди у них будет 45 лет счастливой жизни. Семён Ильич останется в военной авиации. Через годы получит звание генерал - полковника. Ныне его уже нет в живых. Их сын Александр - тоже в военной авиации. Он в генеральском звании. Надежда Васильевна стала известным общественным деятелем. Более 40 лет она возглавляет комиссию по работе с молодёжью в Российском Комитете ветеранов войны.
Осталась и на экране память об их молодости. Известный актёр и режиссер Леонид Быков готовился к съёмкам фильма «В бой идут одни старики». Он пригласил Семёна Ильича Харламова консультантом на фильм. Леонид Быков, приезжая в Москву, бывал в их гостеприимном доме. Как-то за столом он услышал необычайный рассказ о встрече Надежды и Семёна на войне. Может быть, эта история тоже помогла режиссеру выразить в фильме пронзительную лирическую тему. В этом фильме звучит украинская песня про «очи девочьи», одна из тех, что пела когда-то Надя раненому лейтенанту…
Людмила Овчинникова - «Война, беда, мечта и юность…»
Умерла Надежда Попова, легендарная летчица, последняя из «ночных ведьм».
91 год. Все понятно. Пройден огромный путь, достойный, красивый. Наверное, счастливый.
И все же, и все же…
Пока эти старики находят в себе силы приходить 9 мая к Большому театру, стоять на ветру во время парада с дрожащими в руках гвоздиками, нестройно маршировать по Красной площади, все тише бренча своими медальками, - у нас есть тыл.
Нас держит фундамент, пусть и зыбкий.
Кажется, что мы все еще чьи-то дети.
Я знал их всех.
Кинорежиссер Евгения Жигуленко была командиром звена того самого знаменитого 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка. Она окончила ВГИК в 50 лет и сняла только две картины - автобиографическую «В небе ночные ведьмы» и нашу совместную работу «Без права на провал».
Евгения Жигуленко и Саша Лебедев. «Без права на провал», Киностудия им. М.Горького, 1984 год, режиссер Е.Жигуленко.
Командир звена легендарного 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка, полка «ночных ведьм», гвардии лейтенант, Герой Советского Союза, Кавалер двух орденов Отечественной войны I степени, двух орденов Красной Звезды и двух орденов Красного Знамени Евгения Жигуленко.
К ноябрю 1944 года совершила 773 ночных боевых вылета, нанеся противнику большой урон в живой силе и технике.
Орденская книжка Евгении Жигуленко.
Герои Советского Союза Е.Жигуленко, И.Себрова, Л.Розанова. 1945 год.
Ночные ведьмы.
Так немцы называли летчиц 46-го Гвардейского Таманского полка ночных бомбардировщиков. Девочки летали на У-2 (По-2) - легких фанерных кукурузниках без верха с маленькой скоростью. «Небесный тихоход» - говорили о них в народе, девушки же дали более нежное имя - «ласточка».
"Небесный тихоход" над рейхстагом
Работали в основном ночью, в условиях практически нулевой видимости, чтобы избежать зенитного огня, за что и получили прозвище «ночные ведьмы».
Наталья Меклин и Руфина Гашева
Сами-то они считали себя красавицами. Жаль, одежда вся была мужская, вплоть до нижнего белья. А ведь и на войне хотелось быть неотразимыми.
Однажды две самых находчивых вскрыли оставшуюся после полетов светящуюся авиабомбу, вынули парашют и сшили себе лифчики и трусики.
Кто-то узнал, донес, дошло до трибунала. Девочкам дали по 10 лет, но подруги отстояли, и наказание разрешили отбывать в полку.
Позже одна из штурманов погибла в бою, а другая осталась жива.
Летчицы у фронтовой землянки в Геленджике. Сидят: Вера Белик, Ира Себрова, стоит Надя Попова.
Катя Рябова и Надя Попова
Летали без парашютов, предпочитая взять вместо них еще 20 кг бомб, так что, если самолет сбивали, то сгорали заживо. Число полетов доходило до 16-18 за одну ночь, как это было на Одере. Перерывы между вылетами - 5-8 минут.
В бой с летчицами шли только самые опытные фашистские асы: за сбитую «ночную ведьму» полагался железный крест.
За годы войны боевые потери полка составили 32 человека…
Вера Белик, Женя Жигуленко и Таня Макарова. 1942 год.
Вера и Таня. Неразлучные подруги.
Белик была штурманом эскадрильи, но, не захотев разлучаться с Таней, просила понизить до штурмана звена. Просьбу ее удовлетворили.
Девочки сгорели вместе в самолете 25 августа 1944 года.
Похоронили их под кленами в имении «Тик-так», недалеко от польского города Остроленка.
Стоят: штурман и адъютант эскадрильи Мария Ольховская и штурман звена Ольга Клюева. Слева направо сидят: летчица Аня Высоцкая, фотокор журнала "Огонек" Борис Цейтлин, штурман Ирина Каширина, командир эскадрильи Марина Чечнева. Фото за несколько дней до гибели Ани и Ирины. Июль, 1943 год, Кубань.
Женя Руднева. Москвичка. Нежная, мягкая, очень тихая.
В полку ее звали «звездочет» - до войны она работала во Всесоюзном астрономо-геодезическом обществе в отделе Солнца и ночи напролет проводила в обсерватории на Пресне.
Женя с любимой подругой Диной Никулиной.
Погибла севернее Керчи 9 апреля 1944 года.
В ту ночь Женя совершала свой 645-й вылет с летчиком Паной Прокопьевой. Как штурману полка ей не полагалось летать, она должна была на старте контролировать работу летно-штурманского состава. Но, следуя своему правилу, Женя всегда старалась поддержать молодых летчиц в первых полетах. С ней они не так боялись.
Из того задания девочки не вернулись.
20 лет Пана и Женя числились пропавшими без вести. Что произошло в ту ночь - удалось установить только в 1966 году. Командир полка Евдокия Рачкевич узнала, что в парке имени Ленина в Керчи похоронена неизвестная летчица. Для полной ясности провели эксгумацию и подтвердили, что там похоронена Женя Руднева. Тогда Евдокия Рачкевич нашла в Керчи свидетелей падения и поняла, что как неизвестного солдата в братской могиле похоронили Пану.
Выяснилось, что самолет девушек был сбит над Керчью. Пана сгорела в машине, а Женю отбросило на несколько метров. Жители города обнаружили в самолете только сапоги большого размера, решили, что это мужчина, и захоронили девушку как неизвестного солдата в братской могиле.
Женю же похоронили в керченском парке имени Ленина.
А любимая подруга Жени Дина Никулина погибла спустя полвека от руки современного фашиста. Он пришел к ней в дом, назвавшись другом фронтового товарища, напал на Дину, избил ее и трехлетнюю внучку, забрал боевые награды и исчез. Вскоре Дина умерла.
Надежда Попова и Семен Харламов. Прототипы Маши и Ромео в фильме Леонида Быкова "В бой идут одни старики".
"Меченый атом"
Кто ответит за развал атомной отрасли?
Федеральная служба безопасности,
генералу армии Бортникову Александру Васильевичу
от журналиста, редактора интернет-портала "Меченый атом.ру" Поповой Надежды Васильевны
У важаемый Александр Васильевич!
Как журналист, занимающийся ядерной темой, переписываюсь с вашим ведомством не первый год. И если в 2007-2010 гг. Служба экономической безопасности ФСБ постоянно вмешивалась в процессы, происходящие в ГК"Росатом", то в последнее время - а особенно с переходом К.И.Денисова из Управления по контрразведывательному обеспечению объектов промышленности Службы экономической безопасности ФСБ в Росатом - интерес этот, по моему глубокому убеждению, совсем угас.
Иначе чем можно объяснить тот факт, что плавучая атомная станция (ПАТЭС) так и не сошла со стапелей Балтийского завода? Более того, при строительства этого важного объекта было украдено почти 7 млрд. рублей (данные от депутата Государственной Думы, доктора технических наук, профессора Ивана Никитчука).
Во время своей работы в газете "Аргументы недели" я сделала целый цикл публикаций про плавучую атомную станцию. И г-н Денисов вызывал меня на Лубянку, дабы получить детальную информацию по строительству объекта. По всей видимости, К.Денисов уже тогда выполнял задание главы Росатома С. Кириенко, которому не давали покоя мои острые материалы. Именно этим я могу объяснить такой головокружительный карьерный взлет офицера ФСБ Денисова: с 5 мая 2012 г. он стал заместителем С.Кириенко.
Вопрос, правда, остается открытым: почему же не готов пилотный проект ПАТЭС? И кто украл деньги при строительстве?
Но если бы это была только одна проблема атомного ведомства! С 2007 года я сделала немало материалов о том, как на атомные станции завозятся фальшивые детали. Пресс-секретарь Кириенко Сергей Новиков все эти факты узнавал именно от журналиста. К слову, у Департамента коммуникаций Росатома хорошо получается только спускать в СМИ восторженные материалы о талантливой работе Кириенко. О его откровенных промахах и аховом положении атомной отрасли уже никто не пишет: в сентябре 2011 года Кириенко сумел купить даже главного редактора "Аргументов недели" А.Угланова, который за солидные суммы ставил на газетные полосы все, что пожелает г-н Кириенко. Я сообщала об этом и вашему ведомству тоже. Но получила откровенную отписку (№ П-278) от А.В. Новикова, начальника подразделения Службы экономической безопасности ФСБ. А.В.Новиков рекомендует мне обратиться в органы прокуратуры.
Хочу заметить, что с органами прокуратуры я переписываюсь с тех самых пор, как после моей публикации (но отнюдь не в купленных "Аргументах недели") был остановлен аварийный, четвертый энергоблок Калининской атомной станции. О том, что на энергоблоке - высокая аварийная ситуация, я говорила главному редактору "Аргументов недели" Угланову еще в сентябре 2011 года, когда он подписывал преступный финансовый контракт с Кириенко. В ноябре 2011 года я была в командировке на Калининской АЭС. Встречалась с атомщиками. Они рассказали о нештатных ситуациях, остановах, некондиционных деталях (они были доставлены из Болгарии, с АЭС "Белене"). 12 декабря 2011 года на пуск блока приезжал Владимир Путин. Но главный инженер АЭС Канышев не поставил свою подпись под актом о приемке объекта. Но даже это не остановило Кириенко. Он пригласил Путина на аварийный -по сути - объект!
Я неоднократно просила Андрея Угланова перестать позориться (атомщики завалили редакцию возмущенными письмами), разорвать соглашение и вернуться к острым атомным темам. А.И.Угланов предпочел передать атомные полосу журналисту, который вел тематическую полосу "Сад-огород".
Я вынуждена была уйти из газеты. Таким образом, материалы об истинном положении в атомной промышленности в печать идти перестали.
15 мая 2012 года я запустила свой атомный сайт "Меченый атом.ру" (http :// m - atom . ru ). На этом сайте выложены новые расследования, а также документы экспертов и депутатов Государственной Думы о SOS тоянии атомной отрасли страны.
Я продолжаю поддерживать самые тесные контакты с учеными, работниками атомных станций, независимыми экспертами. Все они в один голос утверждают: положение очень тревожное. Но Кириенко как будто бы ничего не знает: он продолжает врать Путину и Медведеву о прорывных технологиях и научных открытиях. Прорывные технологии -это 11 реакторов чернобыльского типа? Это фальшивые детали на АЭС? Это проект "Прорыв", над которым работает бывший министр с сильно подмоченной репутацией Адамов? Но уже есть факты, что деньги с проекта "Прорыв" тоже уплывают в неизвестном направлении. Прорывные технологии - это реактор на быстрых нейтронах, очень аварийный и ненадежный по сути? Но почему тогда все цивилизованные страны отказались от этого чуда?
Еще одна огромная беда - вопрос с ураном. Кириенко докладывал Путину, что Россия обеспечена ураном чуть ли не на 100 лет вперед. Но у меня есть факты, что 6 млрд. долларов, которые были выделены на покупку урановых месторождений за границей, тоже уже ушли в неизвестном направлении. Сделку осуществляли братья Живовы (они пришли работать в атомную отрасль из торговли. До занятия высоких постов в ГК"Росатом" Живовы торговали брендовой обувью). Обо все этом мне сообщил помощник бывшего директора (его фамилия Ларин, сегодня живет в Австрии) уранового комбината в Забайкалье Сергей Хрипач.
Поэтому совершенно непонятно -если у атомной отрасли такие весомые проблемы - почему офицер ФСБ Новиков рекомендует журналисту обращаться в органы прокуратуры? Это, по меньшей мере, несерьезно. И я по своей работе в отделе расследований знаю, прокуратура действует медленно, лениво и, к сожалению, равнодушно.
Отдельный вопрос по г-ну Угланову, который знал и знает истинное положение в атомной отрасли. Почему он продолжает печатать заказные хвалебные статьи?
Уважаемый Александр Васильевич! Очень вас прошу серьезно отнестись к моему письму. Если что-то жахнет на атомном объекте, то отвечать по международным законам будет не Сергей Кириенко, а президент РФ Владимир Путин.
С уважением.
Надежда Попова, журналист
Попова Надежда (Анастасия) Васильевна – заместитель командира авиаэскадрильи 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка (325-я ночная бомбардировочная авиационная дивизия, 4-я воздушная армия, 2-й Белорусский фронт), гвардии старший лейтенант.
Родилась 17 декабря 1921 года в деревне Шебановка Вышне-Должанской волости Ливенского уезда Орловской губернии (ныне в черте посёлка Долгое Орловской области). Русская. Имя при рождении – Анастасия Васильевна Попова. В 1938 году окончила 9 классов школы на станции Мушкетово (ныне в черте города Донецка, Украина) и Сталинский аэроклуб (ныне город Донецк), в котором была оставлена лётчиком-инструктором. В 1940 году окончила Херсонскую лётную школу Осоавиахима. В 1940-1941 – лётчик-инструктор Краматорского аэроклуба (Донецкая область, Украина).
В августе-ноябре 1941 – лётчик-инструктор Славянской военной авиационной школы первоначального обучения лётчиков, находившейся в эвакуации в городе Каттакурган (Самаркандская область, Узбекистан).
В армии с ноября 1941 года. В феврале 1942 года окончила курсы при Энгельсской военной авиационной школе лётчиков. С февраля 1942 – командир звена женского ночного бомбардировочного авиаполка, проходившего формирование в городе Энгельс (Саратовская область).
Участник Великой Отечественной войны: в мае 1942 – мае 1945 – командир звена, заместитель командира и командир авиаэскадрильи 588-го (c февраля 1943 – 46-го гвардейского) ночного бомбардировочного авиационного полка. Воевала на Южном (май-июль 1942) и Северо-Кавказском (июль-сентябрь 1942) фронтах, в составе Северной группы войск Закавказского фронта (сентябрь 1942 – январь 1943), на Северо-Кавказском фронте (январь-ноябрь 1943), в составе Отдельной Приморской армии (ноябрь 1943 – май 1944) и на 2-м Белорусском фронте (июнь 1944 – май 1945).
Принимала участие в битве за Кавказ, освобождении Кубани, Керченско-Эльтигенской, Крымской, Могилёвской, Белостокской, Осовецкой, Млавско-Эльбингской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях.
За время войны совершила 850 боевых вылетов на бомбардировщике У-2 (По-2) для нанесения бомбовых ударов по живой силе и технике противника.
За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 февраля 1945 года гвардии старшему лейтенанту Поповой Анастасии Васильевне присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» .
После войны до октября 1945 года продолжала службу в ВВС командиром авиаэскадрильи 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка (в Северной группе войск; Польша). С декабря 1945 – лётчик самолёта связи 163-го гвардейского истребительного авиационного полка (в Северной группе войск; Польша). С февраля 1948 года капитан А.В.Попова – в запасе.
Жена Героя Советского Союза , в 1954 году сменила имя с Анастасии на Надежду.
С 1975 года возглавляла общественную комиссию по работе среди молодёжи при Советском (с 1992 года – Российском) комитете ветеранов войны и военной службы. Была членом президиума Совета по взаимодействию с общественными объединениями ветеранов при Президенте Российской Федерации.
Народный депутат СССР в 1989-1991 годах.
Жила в Минске, с 1972 года – в Москве. Умерла 6 июля 2013 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.
Заслуженный работник культуры РСФСР (1983), майор (1975). Награждена орденом Ленина (23.02.1945), 3 орденами Красного Знамени (19.10.1942; 25.10.1943; 15.06.1945), 2 орденами Отечественной войны 1-й степени (30.08.1944; 11.03.1985), орденом Отечественной войны 2-й степени (2.05.1943), российскими орденами Почёта (4.05.2000), Дружбы (1.04.1995), украинским орденом «За заслуги» 3-й степени (15.08.2001), медалями, иностранными наградами.
Почётный гражданин города Донецк (1985; Украина).
Примечание: Награждена за выполнение 737 боевых вылетов (на ноябрь 1944 года).
«СОЕДИНИЛА НАС… ВОЙНА»
Говорят, всякая невеста для своего жениха вырастает. Пришло время – встретила и я свою судьбу, правда, несколько необычно, – рассказывала Надежда Васильевна Попова. – Второго августа 1942 года, возвращаясь с задания, была я сбита фашистским истребителем. Приземлилась удачно, но машина сгорела. Стала искать свой полк. В Черкесске пристроилась к одной из отступающих колонн. Среди скопления техники, коней, дымящихся походных кухонь, измученных боями людей раненый лётчик с забинтованным лицом, примостившийся на пеньке и читающий «Тихий Дон», показался мне на удивление спокойным. Страшно обрадовалась – «свой»!
– Лётчица старшина Надежда Попова, - представилась я.
– Старший сержант Семён Харламов. Летаю на истребителях, на чём Вы?
– О, на самой сложной материальной части...
Харламов перебрал все типы самолётов, но так и не угадал.
– Ну, нам-то, мужчинам, воевать положено, а вам, девушкам, ни к чему бы... Достаётся, – рассудил он степенно.
Так состоялось наше знакомство.
На душе было тревожно: где искать свою часть? Как обстоят дела на других фронтах? Угнетало и доносившееся вдогонку:
– Долго ли будете отступать?
Но было нам по двадцать, и молодость брала своё. Случался на дороге затор, и я бежала к санитарной машине. Приносила раненому то яблоко, то лепёшку, читала стихи, перепела все песни, что знала.
На одиннадцатый день, расставаясь, подала руку:
– До свиданья. Пишите в 588-й авиационный полк...
О встрече не договаривались, да и писем не ждала – тогда о серьёзном говорить боялись – шла война...
Но встреча всё-таки была и, конечно же, случайной. В Баку. Узнала тогда, что Семён снова горел, под Моздоком, ранен в ногу.
– Думал, догадаетесь, придёте в госпиталь. Слышал ночами, как летали ваши самолёты. И так ждал...
А потом уже, листая газету за двадцать третье февраля 1945 года, не поверила своим глазам: одним Указом обоим нам было присвоено звание Героя Советского Союза.
Была в нашей жизни и ещё одна дата, пожалуй, самая памятная. На следующий день после Победы. Десятого мая двадцатитрехлетний командир полка, капитан, заехал за мной, была и я уже капитаном, командиром эскадрильи, чтобы показать Берлин.
Ликующим, радостным, сумасшедшим был тот день! Конец войне! Побеждённый Берлин! Поверженный рейхстаг! И мы расписались на нём:
«Надя Попова из Донбасса. С. Харламов. Саратов».
А в парке он впервые взял меня за руку:
– Мы победили, выжили, давайте больше не разлучаться, будем вместе на всю жизнь!
Вот так, с того самого своеобразного свадебного путешествия, мы рядом. Это сколько ж лет? Да-а, недалека уж и свадьба золотая! Всегда ли в семейной нашей жизни были только цветы? Нет же, конечно. Не сразу стал Семён Ильич генерал-полковником авиации, заслуженным военным лётчиком СССР. Как и другим офицерским семьям, досталось трудностей и нам – одних только школ наш Сашка сменил больше десяти. Пришлось и мне поступиться многим. Но, понимаю, что моё главное – быть женой, моё дело отвести мрачные мысли, поддержать доброе настроение, не отчаиваться из-за мелочей, согласиться, наконец, иногда и с мужем:
– Ну, смотри, роднуся, как подскажешь, так и сделаю, – говорю я и... делаю по-своему.
В День Победы, когда с внуком и внучкой собираемся мы на встречу с однополчанами, надеваем боевые ордена нелёгкой нашей молодости. Орден Ленина, три ордена Боевого Красного Знамени, три ордена Отечественной войны – это мои награды за 852 боевых вылета. У Семёна Ильича – и того больше.
– И как мы, Сенечка?! – отчего-то непременно горделиво-задорно спрашиваю я.
На что мой сдержанный муж непременно отвечает:
– Нисколько мы с тобой не поседели, разве головы немного побелели...
Участник Великой Отечественной войны, заместитель командира эскадрильи 46-го гвардейского женского полка ночных бомбардировщиков 4-й Воздушной армии 2-го Белорусского фронта, Герой Советского Союза, гвардии майор запаса Надежда Васильевна Попова скончалась в Москве 8 июля на 92-м году...
Ничто не заставит почувствовать войну так, как живые воспоминания фронтовиков. Людей, побывавших в самом пекле боев, переживших гибель товарищей, победивших собственный страх и слабости.Недавно эта удивительная женщина ушла из жизни... Надежда Попова была последней из легендарных «ночных ведьм». Перед вами ее интервью для книги. Эти воспоминания остаются как память о ней и как частичка общей мозаики самой страшной войны в истории.
Таких, как Надежда Попова, немцы называли «ночными ведьмами». Летчица единственного в мире полностью женского авиаполка ночных бомбардировщиков, сформированного в 1941 году личным приказом Сталина, совершила 852 боевых вылета. На открытом фанерном самолете, не защищенном от снега и дождя, она бомбила скопления врага, стараясь забыть о постоянно грызущем страхе перед смертью.
Ей удалось не только выжить в этой войне, но и найти любовь всей своей жизни на полях сражений.
– Надежда Васильевна, как для Вас началась война?
–Как ураган, она ворвалась в нашу жизнь и все разрушила! 22 июня в полдень я гладила платье, чтобы пойти на танцы, а потом - в театр. В этот момент по радио стали передавать сообщение Молотова о том, что враг напал без объявления войны и подверг бомбардировкам наши города. У меня даже руки затряслись... Ну, какие после этого танцы? Вечером у театра собралась молодежь и начала обсуждать положение дел. У всех был один вопрос: «А что будет дальше?» Большинство хотели идти добровольцами на фронт, воевать за страну.
К началу войны я после Херсонской летной школы и Донецкого военного авиационного училища готовила летчиков-истребителей для фронтовой авиации. Когда Герой Советского Союза Марина Раскова занялась формированием трех женских авиаполков, я, конечно же, тут же попросилась туда, в 588-й полк ночных бомбардировщиков.
– Почему именно такой выбор? Был еще истребительный и полк пикирующих бомбардировщиков.
–Знала, что этот авиаполк первым отправят на фронт. А откладывать не хотелось. Правда, самолеты там были не ахти какие: открытые, тихоходные, в кабине не развернешься. Они назывались сначала У-2 (учебный), а потом ПО-2 (по имени конструктора Поликарпова). Из-за невысоких скоростей, которые они развивали, приходилось летать только ночью: днем самолеты были обречены, от врага не уйдешь. К сожалению, летали мы без парашюта. В армии тогда много чего не хватало...
– И как же Вы летали: ведь если собьют, уже не выпрыгнешь! Думали об этом тогда?
– Некогда было раздумывать. Но, естественно, было нелегко. Ведь мы все обычные живые люди! На моих глазах, сбросив бомбы, погибла летчица, которую поймали вражеские прожектора. Они держали самолет в своих щупальцах, ослепляя летчицу и засвечивая приборы. Немцы открыли по ней настоящий «ливень» огня! Самолет сгорел вместе с девушкой. И я ничем не могла помочь! Другие наши девушки, Таня Макарова и Вера Белик, у меня на глазах упали прямо в траншеи советских войск, атакованные немецким истребителем...
– А Вы какой из своих вылетов считаете самым тяжелым?
–Их было 852. Разве можно какой-то один назвать? Каждый полет давался очень трудно. Трудно было избегать прожекторов, уходить из-под обстрела и летать на разведку погоды, попадая в снег, в грозу или в непроглядную темень. А без этой разведки весь полк не выпустишь: опасно.
Мой боевой путь включает Донбасс, Северный Кавказ, Крым, Белоруссию, Польшу и Германию. Под Варшавой 16 боевых вылетов пришлось делать, всю ночь не вылезая из кабины самолета. Прилетаю и сразу же лечу по другому маршруту. Это было очень тяжело и морально, и физически. Но всех нас подстегивала вера в Победу!
– Правда, что Вы свою первую любовь нашли в небе?
– Не совсем в небе, но оба мы летчики. С Семеном Харламовым мы познакомились жарким летом 42-го, под Майкопом.
Мой самолет был подбит, и я оказалась вместе с нашими отступающими частями в Черкесске. Вижу, сидит летчик с полностью забинтованной головой, читает «Тихий Дон». Рядом лежит гимнастерка с засохшими пятнами крови. Я скромно представилась. Жалко его стало! Думала, что у человека с таким серьезным лицевым ранением и от лица-то ничего не осталось. Стали общаться. Развлекала его, как могла: все песни перепела, которые знала, все шутки вспомнила. А потом нашли местонахождение моего полка и за мной прислали самолет. Только и успела крикнуть: «588-й полк! Пишите!»
В следующий раз встретились с ним в Баку, и опять совершенно случайно! Мой полк базировался в Ассиновской, под Грозным. В Баку ездили ремонтировать самолеты. Я приехала ставить дополнительный бачок, чтобы можно было дальше летать на разведку.
Смотрю, идут несколько летчиков. В стоптанных сапогах, с куртками пробитыми. Среди них Сеня! Удивлению моему не было предела! Потом уже он нашел меня сам, на аэродроме. И я впервые увидела его без повязки, такого веселого и красивого! От радости поцеловала в щеку. Он был ошарашен: не ожидал! Как потом рассказывал, после этой нашей короткой встречи, заблудился и забрел на кладбище вместо своего КП (командного пункта). А 23 февраля победного 1945 года я увидела его фамилию в одном списке со своей – это был Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героев Советского Союза.
В мае, когда закончились военные действия, Семен приехал ко мне на служебной машине и пригласил смотреть Берлин. Он был уже командиром полка. Никогда не забуду картину, которую мы наблюдали у рейхстага! Наши солдаты стоят запыленные, со слезами на глазах и, опираясь о стены, клянут войну, клянут Гитлера. Плачут, что нет у них больше семей и домов! Мы с Сеней взяли осколок и оставили на стене свои подписи: «Надя Попова из Донбасса» и «Семен Харламов. Саратов». А потом он предложил мне никогда больше не расставаться. Вот уж не думала, что война, которая причинила столько горя, окончится для меня образованием счастливой семьи!
– Такую женщину невозможно было не полюбить: легендарная «ночная ведьма», красавица, Герой…
– Наверное (смеется) .Меня вовсе не обижало, что немцы называли нас «ночными ведьмами»: это было лестно. Значит, боялись. И я горжусь этим, ведь мы боролись за правое дело! Это отмечал в женщинах нашего полка и маршал Рокоссовский. Он говорил: «Нас, мужчин, всегда поражало бесстрашие летчиц, которые поднимались в воздух на тихоходных самолетах У-2 и изнуряли врага бесконечными бомбардировками. Одна в ночном небе, под сильным зенитным обстрелом, летчица находила цель и бомбила ее. Сколько вылетов – столько встреч со смертью».
http://argumenti.ru/society/2013/07/269060
