От 8 августа 1570 года, положивший конец третьей религиозной войне во Франции, свадьба Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа 18 августа 1572 года и неудавшееся покушение на убийство адмирала Колиньи 22 августа 1572 года.
Сен-Жерменский мир положил конец трём годам гражданской войны между католиками и протестантами, однако вызывал опасения, потому что наиболее радикальные католики отказывались его признавать. Семейство Гизов , возглавлявших наиболее радикальную католическую фракцию, добивалось недопущения присутствия гугенотского лидера, адмирала Гаспара Колиньи при дворе. Однако Екатерина Медичи со своим сыном Карлом IX всячески пытались охладить воинствующий настрой своих единоверцев. К тому же их сопровождали финансовые трудности, которые вынуждали поддерживать мир и оставаться в дружеских отношениях с Колиньи. Гугеноты имели хорошо вооружённую армию, щедрые ассигнования своих аристократов и контролировали укреплённые города Ла-Рошель , Коньяк и Монтобан . Чтобы закрепить мир между двумя противоборствующими сторонами, Екатерина Медичи запланировала на 18 августа 1572 года свадьбу своей дочери Маргариты Валуа с протестантским принцем Генрихом Наваррским, будущим королём Генрихом IV. Но ни Папа Римский, ни испанский король Филипп II , ни наиболее рьяные католики Франции не разделяли политику Екатерины.
Ход событий
Грядущий брак послужил поводом к сбору в Париже большого количества именитых протестантов, которые приехали, чтобы сопровождать своего принца Генриха на брачной церемонии. Но в Париже господствовали антигугенотские настроения, и парижане, подавляющее большинство которых было католиками, нашли присутствие гугенотских лидеров неприемлемым. В парламенте самого Парижа было решено пренебрежительно отнестись к церемонии брака. Ненависть католиков-простолюдинов подогревалась плохими урожаями, увеличением налогов , повышением цен на продукты и предметы первой необходимости. Обыкновенных горожан возмущала показная роскошь, устроенная по случаю королевской свадьбы.
Сам королевский двор был чрезвычайно разделён. Екатерина Медичи не получила разрешения Папы Римского на этот брак, поэтому французские прелаты были на распутье. Королеве стоило немалых усилий уговорить кардинала Шарля де Бурбона (единственного католика в семье Бурбонов) поженить пару. Назревало противостояние в среде католиков, но Гизы были не готовы вступить в противоборство со своими конкурентами, домом Монморанси . Губернатор Парижа, Франсуа де Монморанси , чувствуя свою неспособность поддерживать в городе порядок и предчувствуя взрывоопасную ситуацию, покинул город за несколько дней до свадьбы.
Значение
Во время религиозных войн во Франции нередки были случаи избиения католиков гугенотами, пример тому - «Мишелада » в Ниме в день святого Михаила г. Однако именно Варфоломеевская ночь поразила воображение современников и заслонила собой другие события противостояния католиков и гугенотов . После Варфоломеевской ночи около 200 тысяч гугенотов бежали в соседние государства. Англия, Польша и немецкие герцогства выразили своё недовольство такой возмутительной вспышкой насилия. Русский царь Иван Грозный также осудил такое обращение с народом.
Погибшие и выжившие в Варфоломеевскую ночь
С августа по октябрь вспыхивали подобные эксцессы во многих других городах Франции, таких как Тулуза , Бордо , Лион , Бурж , Руан и Орлеан . В них погибло около 6 тысяч человек. Принцы крови - Генрих Наваррский и Генрих де Конде - были помилованы под условием принятия католичества. Известными жертвами были:
Несмотря на огромные жертвы, многим протестантам, в том числе видным дворянам, тем или иным способом удалось спастись. Так, сумели избежать гибели:
- Генрих де Бурбон
, король Наваррский
(будущий король Франции Генрих IV)
- Рене (Рената) Французская , герцогиня Шартрская и Монтаржи
- Жофруа де Комон , аббат де Клейрак
- Жак-Номпар де Комон , герцог де Ла Форс (племянник предыдущего и будущий маршал Франции)
- Максимильен де Бетюн , барон де Рони (будущий герцог де Сюлли и министр финансов; его отцу также удалось спастись). Прошел от Бургундского коллежа по Парижу, сжимая в руках часослов.
- Николя Руо , сеньор де Гамаш
- Антуан I д’Ор , виконт д’Астер , граф де Граммон (один из четырёх видных протестантов, которым Карл IX спас жизнь)
- Ги-Поль де Колиньи , граф де Лаваль де Монфори (племянник адмирала)
- Франсуа де Колиньи , сеньор де Шатильон (сын адмирала)
- Жан де Боммануар , маркиз де Лаварден (будущий маршал Франции)
- Франсуа IV де Ларошфуко , граф (сын убитого)
- Франсуа де Бон , герцог де Ледигьер (будущий маршал Франции)
- Гийом де Саллюст , сеньор Дю Бартас (французский дипломат и поэт)
- Филипп Дю Плесси-Морне (публицист и дипломат)
- Теодор-Агриппа д’Обинье (поэт и историк)
- Филип Сидни (английский поэт и общественный деятель)
- Амбруаз Паре (личный врач французских королей)
- Жан де Роган , сеньор де Фронтенэй
- Жан II де Феррьер , сеньор де Малиньи , видам Шартрский
- Жеро де Ломань , виконт де Сериньяк
- Рене де Фротт , сеньор де Сей
- Гийом де Клюньи , барон де Конфоржьен
- Ги де Монферран , барон де Лангуаран
- Оливье д’Аллэнвиль , сеньор де Ла Мотт-Журанвиль
- Франсуа де Рабоданж , сеньор
- Жан де Ла Тур , сеньор де Ренье
- Ги де Сент-Желе , сеньор де Лансак
- Жиль де Машку , сеньор де Сент-Этьен
- шевалье де Миоссан , первый дворянин свиты Генриха Наваррского
- шевалье д Арманьяк , камердинер Генриха Наваррского
- Гастон де Леви , виконт де Леран был спасён капитаном королевской гвардии Нанси
- барон де Пардайян - отец убитого, спасся с графом Монтгомери, переправившись через реку в предместье Сен-Жермен
Варфоломеевская ночь в искусстве
В художественной литературе
- К. Марло. «Парижская резня»
- А. Дюма . «Королева Марго »
- А. д’Обинье . «Лезвия» из «Трагических поэм»
- П. Мериме . «Хроника царствования Карла IX »
- Г. Манн . «Молодые годы короля Генриха IV »
- М. Зевако . «Пардальяны, том 2, Любовь шевалье»
- П. Понсон дю Террайль . «Варфоломеевская ночь»
- Виктория Холт, роман «Алая мантия»
- К. И. Курбатов . «Еретик Жофруа Валле»
- Белла Ахмадулина . «Варфоломеевская ночь»
Опера
- Джакомо Мейербер «Гугеноты» (Les Huguenots, 1836)
Кино
- «Нетерпимость » (фильм, 1916, реж. Д. У. Гриффит)
- «Генрих Наваррский» (фильм 2010)
- «Принцесса де Монпансье » (фильм 2010)
- Доктор Кто (сериал) - серия «Резня в канун Святого Варфоломея » (1966)
Музыка
Напишите отзыв о статье "Варфоломеевская ночь"
Примечания
Литература
- Кастело А . Королева Марго / Перевод с французского и примечания А. Д. Сабова; научная редакция и предисловие А. П. Левандовского . - 2-е, испр. и доп. - М .: Молодая гвардия, 2009. - 231 с. - (Жизнь замечательных людей). - 3000 экз. - ISBN 978-5-235-03178-4 .
- Д. Крузе. // Французский ежегодник 2005. М., 2005. С. 150-173.
- Д. Крузе. // Варфоломеевская ночь: Событие и споры. Сб. статей. М.: РГГУ, 2001, с. 102-137
- Эрланже Ф . Генрих Третий / Перевод с французского и примечания Некрасова М.Ю.. - 1-е. - СПб. : Евразия, 2002. - 410 с. - (Clio personalis). - 2000 экз. - ISBN 5-8071-0096-4 .
- Леони Фрида Екатерина Медичи . Итальянская волчица на французском троне Издательство: АСТ, Астрель, Харвест., 2012-580 с. - ISBN 978-5-17-074264-6
Ссылки
- // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
Отрывок, характеризующий Варфоломеевская ночь
В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.
Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и «туда то я буду послан, – думал он, – с бригадой или дивизией, и там то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной».
Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d"une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
– Allez voir, mon cher, si la troisieme division a depasse le village. Dites lui de s"arreter et d"attendre mes ordres. [Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли через деревню третья дивизия. Велите ей остановиться и ждать моего приказа.]
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
– Et demandez lui, si les tirailleurs sont postes, – прибавил он. – Ce qu"ils font, ce qu"ils font! [И спросите, размещены ли стрелки. – Что они делают, что они делают!] – проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.
Обогнав всё шедшие впереди батальоны, он остановил 3 ю дивизию и убедился, что, действительно, впереди наших колонн не было стрелковой цепи. Полковой командир бывшего впереди полка был очень удивлен переданным ему от главнокомандующего приказанием рассыпать стрелков. Полковой командир стоял тут в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10 ти верст. Действительно, впереди ничего не было видно, кроме пустынной местности, склоняющейся вперед и застланной густым туманом. Приказав от имени главнокомандующего исполнить упущенное, князь Андрей поскакал назад. Кутузов стоял всё на том же месте и, старчески опустившись на седле своим тучным телом, тяжело зевал, закрывши глаза. Войска уже не двигались, а стояли ружья к ноге.
– Хорошо, хорошо, – сказал он князю Андрею и обратился к генералу, который с часами в руках говорил, что пора бы двигаться, так как все колонны с левого фланга уже спустились.
– Еще успеем, ваше превосходительство, – сквозь зевоту проговорил Кутузов. – Успеем! – повторил он.
В это время позади Кутузова послышались вдали звуки здоровающихся полков, и голоса эти стали быстро приближаться по всему протяжению растянувшейся линии наступавших русских колонн. Видно было, что тот, с кем здоровались, ехал скоро. Когда закричали солдаты того полка, перед которым стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся. По дороге из Працена скакал как бы эскадрон разноцветных всадников. Два из них крупным галопом скакали рядом впереди остальных. Один был в черном мундире с белым султаном на рыжей энглизированной лошади, другой в белом мундире на вороной лошади. Это были два императора со свитой. Кутузов, с аффектацией служаки, находящегося во фронте, скомандовал «смирно» стоявшим войскам и, салютуя, подъехал к императору. Вся его фигура и манера вдруг изменились. Он принял вид подначальственного, нерассуждающего человека. Он с аффектацией почтительности, которая, очевидно, неприятно поразила императора Александра, подъехал и салютовал ему.
Неприятное впечатление, только как остатки тумана на ясном небе, пробежало по молодому и счастливому лицу императора и исчезло. Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
На ольмюцком смотру он был величавее, здесь он был веселее и энергичнее. Он несколько разрумянился, прогалопировав эти три версты, и, остановив лошадь, отдохновенно вздохнул и оглянулся на такие же молодые, такие же оживленные, как и его, лица своей свиты. Чарторижский и Новосильцев, и князь Болконский, и Строганов, и другие, все богато одетые, веселые, молодые люди, на прекрасных, выхоленных, свежих, только что слегка вспотевших лошадях, переговариваясь и улыбаясь, остановились позади государя. Император Франц, румяный длиннолицый молодой человек, чрезвычайно прямо сидел на красивом вороном жеребце и озабоченно и неторопливо оглядывался вокруг себя. Он подозвал одного из своих белых адъютантов и спросил что то. «Верно, в котором часу они выехали», подумал князь Андрей, наблюдая своего старого знакомого, с улыбкой, которую он не мог удержать, вспоминая свою аудиенцию. В свите императоров были отобранные молодцы ординарцы, русские и австрийские, гвардейских и армейских полков. Между ними велись берейторами в расшитых попонах красивые запасные царские лошади.
Как будто через растворенное окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
– Что ж вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.
– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед.
Император пригнул ухо, слегка нахмурясь и показывая, что он не расслышал.
– Поджидаю, ваше величество, – повторил Кутузов (князь Андрей заметил, что у Кутузова неестественно дрогнула верхняя губа, в то время как он говорил это поджидаю). – Не все колонны еще собрались, ваше величество.
Государь расслышал, но ответ этот, видимо, не понравился ему; он пожал сутуловатыми плечами, взглянул на Новосильцева, стоявшего подле, как будто взглядом этим жалуясь на Кутузова.
– Ведь мы не на Царицыном лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь, снова взглянув в глаза императору Францу, как бы приглашая его, если не принять участие, то прислушаться к тому, что он говорит; но император Франц, продолжая оглядываться, не слушал.
– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном лугу, – выговорил он ясно и отчетливо.
В свите государя на всех лицах, мгновенно переглянувшихся друг с другом, выразился ропот и упрек. «Как он ни стар, он не должен бы, никак не должен бы говорить этак», выразили эти лица.
Государь пристально и внимательно посмотрел в глаза Кутузову, ожидая, не скажет ли он еще чего. Но Кутузов, с своей стороны, почтительно нагнув голову, тоже, казалось, ожидал. Молчание продолжалось около минуты.
– Впрочем, если прикажете, ваше величество, – сказал Кутузов, поднимая голову и снова изменяя тон на прежний тон тупого, нерассуждающего, но повинующегося генерала.
Он тронул лошадь и, подозвав к себе начальника колонны Милорадовича, передал ему приказание к наступлению.
Войско опять зашевелилось, и два батальона Новгородского полка и батальон Апшеронского полка тронулись вперед мимо государя.
В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.
Милорадович круто повернул свою лошадь и стал несколько позади государя. Апшеронцы, возбуждаемые присутствием государя, молодецким, бойким шагом отбивая ногу, проходили мимо императоров и их свиты.
– Ребята! – крикнул громким, самоуверенным и веселым голосом Милорадович, видимо, до такой степени возбужденный звуками стрельбы, ожиданием сражения и видом молодцов апшеронцев, еще своих суворовских товарищей, бойко проходивших мимо императоров, что забыл о присутствии государя. – Ребята, вам не первую деревню брать! – крикнул он.
– Рады стараться! – прокричали солдаты.
Лошадь государя шарахнулась от неожиданного крика. Лошадь эта, носившая государя еще на смотрах в России, здесь, на Аустерлицком поле, несла своего седока, выдерживая его рассеянные удары левой ногой, настораживала уши от звуков выстрелов, точно так же, как она делала это на Марсовом поле, не понимая значения ни этих слышавшихся выстрелов, ни соседства вороного жеребца императора Франца, ни всего того, что говорил, думал, чувствовал в этот день тот, кто ехал на ней.
Государь с улыбкой обратился к одному из своих приближенных, указывая на молодцов апшеронцев, и что то сказал ему.
Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.
– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
В канун дня святого Варфоломея . Традиционно полагается, что Варфоломеевская ночь была спровоцирована Екатериной Медичи , матерью французского короля Карла IX и произошла спустя шесть дней после свадьбы сестры короля с протестантом Генрихом IV Наваррским , в связи с которой многие из самых богатых и видных гугенотов собрались в преимущественно католическом Париже . Резня началась 24 августа 1572, в канун дня святого Варфоломея, спустя два дня после покушения на адмирала Гаспара Колиньи , военного и политического предводителя гугенотов. Волна насилия прокатилась по Парижу, а позже и по другим городам и селам и вылилась в массовую резню, длящуюся на протяжении нескольких недель. Количество жертв до сих пор служит предметом споров среди историков, однако, по мнению большинства из них, число жертв варьируется от 5 000 до 30 000 человек. Резня стала коренным переломом в религиозных войнах во Франции. Гугенотам был нанесён сокрушительный удар, в результате которого они лишились многих из своих видных аристократических предводителей. Резня не была «самой худшей религиозной резнёй столетия», однако она «оставила в умах европейских протестантов неизгладимый след и мнение, что католицизм был кровавой и предательской религией».
Предыстория
Неугодный союз и неугодный брак
Резня в день Святого Варфоломея была кульминацией ряда событий: Сен-Жерменский мирный договор от 8 августа 1570, положивший конец третьей религиозной войне во Франции, свадьба Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа 18 августа 1572 года и неудавшееся покушение на Адмирала Колиньи 22 августа 1572 года. Сен-Жерменский мир положил конец трём годам гражданской войны между католиками и протестантами, однако вызывал опасения, потому что наиболее радикальные католики отказывались его признавать. Семейство Гизов , возглавлявших наиболее радикальную католическую фракцию, добивались недопущения присутствия гугенотского лидера, адмирала Гаспара Колиньи при дворе. Однако Екатерина Медичи со своим сыном Карлом IX всячески пытались охладить воинствующий настрой своих единоверцев. К тому же их сопровождали финансовые трудности, которые вынуждали поддерживать мир и оставаться в дружеских отношениях с Колиньи. Гугеноты имели хорошо вооружённую армию, щедрые ассигнования своих аристократов и контролировали укрепленные города Ла-Рошель , Коньяк , и Монтобан . Чтобы закрепить мир между двумя противоборствующими сторонами, Екатерина Медичи запланировала на 18 августа 1572 свадьбу своей дочери Маргариты Валуа с протестантским принцем Генрихом Наваррским, будущим королём Генрихом IV. Но ни римский папа, ни испанский король Филипп II , ни наиболее рьяные католики Франции не разделяли политику Екатерины.
Ситуация в Париже
Грядущий брак послужил поводом к сбору в Париже большого количества именитых протестантов, которые приехали, чтобы сопровождать своего принца Генриха на брачной церемонии. Но в Париже господствовали антигугенотские настроения, и парижане, подавляющее большинство которых было католиками, нашли присутствие гугенотских лидеров неприемлемым. В парламенте самого Парижа было решено пренебрежительно отнестись к церемонии брака. Ненависть католиков-простолюдинов подогревалась плохими урожаями, увеличением налогов, повышением цен на пищу и предметы первой необходимости. Обыкновенных горожан возмущали показные роскоши, устроенные по случаю королевской свадьбы. Сам королевский двор был чрезвычайно разделён. Екатерина Медичи не получила разрешение папы римского на этот брак, поэтому французские прелаты были на распутье. Королеве стоило немалых усилий уговорить кардинала Шарля де Бурбона (единственного католика в семье Бурбонов) поженить пару. Назревало противостояние в среде католиков, но Гизы были не готовы вступить в противоборство со своими конкурентами, домом Монморанси . Губернатор Парижа и Франсуа, герцог Монморанси, были неспособны управлять беспорядками в городе, поэтому, предчувствуя взрывоопасную ситуацию в Париже, Франсуа покинул город за несколько дней до свадьбы.
В Варфоломеевскую ночь и последующие дни в Париже было убито от 3 до 10 тысяч человек. Мать французского короля Карла IX и правительница Франции Екатерина Медичи повелела начать резню гугенотов после того, как не удалось покушение на предводителя гугенотов Гаспара де Колиньи . Де Колиньи оказывал всё больше влияния на Карла IX и убеждал его поддержать восстание протестантов во Фландрии против испанского короля Филиппа II , послав против него объединённую армию католиков и гугенотов. Он видел в этом единственную альтернативу гражданской войне во Франции, однако мешал планам Екатерины по установлению мира с Испанией. Вместе с тем следует отметить определённую обоснованность курса Екатерины Медичи , так как ослабленная десятилетними гражданскими войнами Франция вряд ли могла бы сплотиться против общего врага и уж тем более нанести поражение Испании, находившейся в зените своего могущества.
По мнению ряда историков, [кто? ] в планы королевы-матери не входила массовая резня гугенотов. Первоначально планировалось устранение Колиньи и ещё примерно десятка основных военных предводителей гугенотов, а также захват номинальных лидеров гугенотской партии - принцев Бурбонского дома - Генриха Наваррского и его двоюродного брата, принца де Конде . Ненависть парижского населения к гугенотам, а также давняя вражда семейных кланов Колиньи и Гизов превратили намечавшуюся акцию в массовую резню. Легко узнаваемые по чёрным одеждам, гугеноты становились лёгкой добычей для обезумевших убийц, которые не давали пощады никому, будь то старики, дети или женщины. Город оказался во власти ублюдков и разбушевавшейся черни. [нейтральность? ] Мёртвых раздевали - многим хотелось ещё и поживиться одеждой. В таком хаосе можно было спокойно ограбить соседа, разделаться с должником, а то и с надоевшей женой. Никто уже не отслеживал, кто гибнет под шпагами, гугенот или католик. В конце концов король приказал немедленно навести порядок на улицах Парижа.
Сигнал к началу устранения опасных гугенотов прозвучал с колокольни церкви Сен-Жермен-л"Оксеруа .
После Варфоломеевской ночи около 200 тысяч гугенотов бежали в соседние государства. Англия, Польша и немецкие герцогства выразили свое недовольство такой возмутительной вспышкой насилия. Царь Иван Грозный также осудил такое обращение с подданными.
«Когда Рим узнал о происшедшей резне, радость духовенства была беспредельной. Вестнику, прибывшему с этим сообщением, кардинал Лорренский вручил награду в тысячу крон, пушка города св. Анжело громовыми залпами приветствовала это событие. На каждой колокольне звонили колокола; костры превратили ночь в день; Григорий XIII в сопровождении кардиналов и других духовных сановников посетил собор св. Людовика, где кардинал Лорренский пел: Тебе, Господи… Для увековечивания этого побоища отчеканили медаль, и в Ватикане до сих пор ещё хранятся три фрески Вазари, где изображены нападение на адмирала-гугенота, король, обсуждающий со своими советниками предстоящую резню, и сама резня. Григорий послал „Золотую Розу“, а спустя четыре месяца после резни… он с удовольствием слушал проповедь французского священника… который говорил о том дне, исполненном счастья и радости, когда святейший отец, получив столь отрадные вести, торжественно направился в собор, чтобы возблагодарить Бога и святого Людовика».
Смысл названия
В Париже, столице Франции, в 1572 году никак не могли между собой ужиться протестанты –гугеноты, у которых был лидером Генрих Наваррский и католики, во главе которых стоял король. Обычно двадцать четвертого августа отмечается праздник Святого Варфоломея, в этом, 1572 году, он тоже не был исключением. Лидер протестантов решил в ночь на этот день в самый разгар праздника заключить свой брачный союз с Маргаритой Валуа. Но, к сожалению, он не знал, каким станет этот день в его жизни.
Карл Девятый вместе со своей матерью, которые являлись настоящими католиками, решают в это воскресенье избавиться от гугенотов, уничтожив их всех. Считается историками, что главным организатором и вдохновителем на массовое убийство все –таки стала мать короля – Екатерина Медич. Исследователи этого страшного убийства считают, что она легко оказалась под влиянием советников из Италии. И А. де Гонди и Л. Гонзага просто уговорили ее на это. Им не понравилось, что королевская дочь вышла замуж за протестанта, хотя тот был и самым богатым гугенотов во всем Париже.
Исследователи утверждают, для протестантов было дано предупреждение и за два дня до массового убийства было нападение на их предводителя Гаспара Колиньи. Но в ночь на двадцать четвертое число августа месяца погибло огромнейшее число людей. Цифры обычно называют разные, но все-таки примерно около тридцати тысяч человек. После этого во Франции начались убийства, причем эта волна носила массовый характер.
Неравный и неугодный брак
Массовое убийство гугенотов стало результатом сразу несколько событий, которые имели огромное влияние на правящие круги того времени во Франции. К основным причинам можно отнести:
✔ Восьмого августа 1570 года был заключен Жерменский договор о мире.
✔ Было окончена третья религиозная французская война.
✔ Восемнадцатого августа 1572 года был заключен брак предводителя протестантов Генриха Наваррского и королевской дочери Маргариты Валуа.
✔ Двадцать второго августа 1572 года состоялось покушение на жизнь адмирала гугенотов Колиньи.
В начале августа 1570 года был заключен мирный договор, который для Франции оказался призрачным. Конечно, он положил конец практически сразу трем гражданским войнам, которые шли бесконечно, но все-таки отношения между протестантами и большинством католиков по –прежнему оставались натянутыми. Не все католики желали признавать это мирное соглашение, особенно те, кто был агрессивно настроен. Это относилось к радикальным представителям католичества.
В то время радикальных католиков при дворе Карла Девятого представляло семейство Гизов, которые вскоре добиваться того, чтобы Колиньи, адмирал, не входил в состав совета при короле. Но королева и ее сын пытались немного уменьшить этот пыл католиков, которые уже к этому времени были настроены на войну с протестантами. Но кроме благих побуждений у Карла Девятого и его матери были и другие: у них были трудности в финансах, поэтому им просто был необходим мир с гугенотами.
Те хорошо платили своим аристократам, имели сильную и хорошо вооруженную армию, да и они же укрепили несколько городов во Франции и теперь их контролировали. Это Монтобан, Ла-Рошель и Коньяк. Одним из предметов конфликта между этими двумя французскими партиями стала и поддержка Испании и Англии. Понимая, что необходимы какие-то решительные действия, чтобы примерить эти две враждебные стороны, французская королева дает согласие на брак с принцем протестантов. Эта свадьба состоялась восемнадцатого августа, накануне массового убийства.
Протестантский принц, за которого вышла замуж Маргарита, должен был стать в скором будущем королем Генрихом Четвертым, но пока он носил имя Генриха Наваррского. Но католики и Филипп Второй, который, как известно из истории, в то время управлял Испанией, совсем не разделяли политику, которую вела королева Екатерина.
Исторический ход событий
Брак, который вот-вот должен был состояться, стал поводом для того, чтобы в Париж стали собираться и стекаться много протестантов. Именитые гугеноты тоже приехали, чтобы стать участниками брачной церемонии своего принца. Но Париж встречал их недружелюбно, так как парижское общество против того, чтобы гугенотские лидеры приезжали в их город. И что антигугенотские настроения подавлялись, но католики были возмущены и негодовали.
Неодобрительно отнеслись к этому событию в парижском парламенте. Но простые люди, которые уже были на грани восстания, ведь в этом году как раз повысились цены на продукты, были плохие урожаи, да и возросли налоги, теперь протестантов совсем не собирались. Они видели, как шли приготовления к этой ненавистной свадьбе, то, насколько она должна была быть роскошной, да и была потом, и ненависть и злость в них росла.
Разделился во мнениях и королевский двор. Так, Папа Римский не стал одобрять этот брак, тогда королеве Екатерине пришлось уговаривать провести брачный процесс кардинала Бурбона. Губернатор города, видя, как нарастают волнения, понимая, что уже не в силах сдерживать натиск тех, кто протестовал, перед королевской свадьбой, он уезжает за пределы города. Екатерина сама приказала резать гугенотов, так как покушение на адмиралов не неудачно окончилось. Она видела, что де Колиньи оказывал сильнейшее влияние на ее сына.
Адмирал уговаривал Карла Девятого поддержать восстание против испанского короля, которые шли во Фландрии. Он даже послал туда армию. Екатерина же желал восстановить мир с Испанией. Здесь взгляды католиков и протестантов разнились. Екатерина правильно понимала, что ее страна после множества гражданских войн уже была ослаблена, поэтому в войне с Испанским государством она бы получила больше поражений, чем удач. Но Катерина совсем не думала, что получиться после ее приказа устранить Колиньи, такая резня.
Кроме ненависти местного населения, кланы Колиньи и Гизов враждовали между собой. Поэтому приказание Екатерина уничтожить адмирала и его приближенных привело к такой массовой резне. Убийцы легко определяли гугенотов в любой толпе, так как они были одеты в черные одеяния. На домах, где жили или остановились протестанты, заранее были нарисованы кресты. Поэтому озверевшие люди не только убивали гутенотов, но и поджигали их жилища. А люди, убившие несколько гугенотов, потом действовали так, словно они обезумели. Они убивали всех подряд: женщин, стариков и даже детей. Страшным фактом было и то, что людей раздевали, стараясь одежду сделать добычей. Вскоре уже было все равно, кто кого убивает. И тогда король приказал на улицах города навести порядок.
Известно, что сигналом к началу этого массового и страшного убийства послужил звук церковного колокола. В воспоминания Обинье сказано, что королева приказала звонить раньше в придворной часовне:
«приказав звонить на полтора часа раньше».
Но насилие, которое произошло в Париже, потом перебросилось и на другие городские поселения, превратив всю страну в одну кровавую бойню. Несколько дней длились массовые страшные убийства, лилась людская кровь. Протестанты, которые ослабели без своих предводителей, закрепили мнение о том, что католицизм - это предательская религия, основанная на людской крови и бессмысленных жертвах.
Значение варфоломеевской ночи
Эта необычная ночь с массовыми убийствами смогла заслонить все остальные попытки как-то расправиться с гугенотами. Большая часть протестантов после этого события убежали в соседние страны и государства. По подсчетам современников таких беглецов было более двухсот тысяч. Многие государства высказали Франции свое недовольства. Небольшие немецкие княжества, Польша и Англии были возмущены такой вспышкой насилия. Не остался в стороне и Иван Грозный.
С августа и по октябрь этого же года, 1572 года, массовые убийства продолжались. И такие вспышки вспыхивали постоянно где-то во французских городах. В результате этого погибло еще более шести тысяч человек. Принцу Генриху Наваррскому повезло больше, он не был убит, его помиловали, но главным условием было принятие католичества. Среди жертв варфоломеевской ночи были многие именитые протестанты. Например, адмирал Франции Колинья, который по одной из версий был убит немецким наемником. Адмирал был убит Бэмом дома вместе со своей свитой.
Среди жертв были и Рамэ, который относился в философам -гуманистам. Бреу, ученый, который пытался заступиться за принца, был убит прямо в покоя своего воспитанника. Жертвой стал известный композитор К. Гудимель. Но некоторые именитые протестанты все-таки в ту ночь смогли и спастись. Прежде всего, это Наваррский, герцогиня Шартрская, аббат де Клейрак, племянник маршала Франции, барон де Рони, который потом стал министром финансов, сын адмирала Колиньи и другие.
Но, несмотря на все это, государство после этой страшной и жестокой ночи стало лишь только сильнее, да и восстания и недовольство вскоре совсем прекратилось. Своей цели королева достигла, хотя и кровопролитным путем. Принц, женившийся на Маргарите, принял католицизм, и единая вера взяла вверх в этом государстве.
24 августа 1572 года во Франции состоялось событие, которое получило название «Варфоломеевская ночь». В канун дня святого Варфоломея произошло главное религиозное столкновение столетия. От 5 000 до 30 000 человек погибли во время этих событий. По оценкам экспертов во время события погибли около несколько тысяч простых горожан.
После этого столкновения пошло выражение «Варфоломеевская ночь», что значит внезапное уничтожение противников без предупреждения.
«Ни пол, ни возраст не вызывали сострадания. То действительно была бойня. Улицы оказались завалены трупами, нагими и истерзанными, трупы плыли и по реке. Убийцы оставляли открытым левый рукав рубашки. Их паролем было: «Слава Господу и королю!» — вспоминал свидетель событий.
Преддверие Варфоломеевской ночи
Какие же события послужили причиной столь кровавой резни?
Сен-Жерменский мир стал итогом трехлетней войны между католиками и протестантами, но мир этот был очень шаток. Многие, радикально настроенные католики отказывались его признавать. Особенно противодействовало мирному договору католическое семейство Гизов . Гизы требовали изгнания гугенотского лидера Каспара Колиньи из двора её величества.
Екатерина Медичи и её сын Карл IX пытались усмирить воинствующий пыл единоверцев. Во Франции того времени были значительные финансовые проблемы. В этой ситуации стране были необходимы гугеноты, имеющие хорошо вооружённую армию, несколько городов и денежные ресурсы.
Сначала слово гугенот употреблялось противниками протестантов как насмешка и происходило от «гуго» - пренебрежительного прозвища швейцарцев во Франции, но впоследствии, когда Реформация стала распространяться во Франции, оно прижилось и среди самих французских протестантов.
Для того, чтобы связать Сен-Жерменский мир Екатерина Медичи запланировала свадьбу своей дочери Маргариты Валуа с протестантским принцем Генрихом Наваррским.
Но против этого брака выступил и Папа Римский и Испанский король Филипп II и французские католики.
Суть Варфоломеевской ночи
На предстоящий брак приехало огромное количество именитых и состоятельных протестантов. В то время они не могли знать, сколько крови прольётся в Париже. Подавляющее число Парижан были католиками и относились к приезжим крайне враждебно. Ненависть горожан подогревалась увеличением налогов, ростом цен и резким ухудшением уровня жизни.
Папа Римский не дал разрешение на запланированную свадьбу, и королевский двор был разделён на два лагеря. Правительство решило отстраниться от свадьбы. Королева уговаривает кардинала Шарля де Бурбона поженить пару. Губернатор, чувствую надвигающуюся бурю, спешно ретировался из города за несколько дней до свадьбы.
Через 10 дней после свадьбы начинаются страшные события.
До конца не известно, хотела ли Екатерина Медичи массовых убийств, или хотела избавиться только от предводителя гугенотов Гаспара де Колиньи и нескольких других влиятельных членов протестантов. Сами свадьба была необходима для того, чтобы собрать всю знать гугенотов в одном месте.
Ненависть между парижанами и гугенотами вылилась в массовые убийства. Гугенотов легко было различить по чёрным одеждам. Убивали женщин, детей и стариков не щадя никого. Мёртвых грабили, снимали с них одежды и драгоценности.
Сигнал к началу кровопролития был дан с колокольни церкви Сен-Жермен-л’Оксеруа.
Итогом стал перелом в религиозных войнах Франции. Протестанты лишились многих своих предводителей. После Варфоломеевской ночи многие протестанты бежали в соседние государства. Многие западные страны, в том числе и Россия осудили кровопролитие во Франции.
Тем не менее, будущий король Франции Генрих Наваррский выжил и стал королём, не смотря на свою веру.
