Сражение в Нормандии Утром 7 июня британские войска относительно легко захватили Байе. Это был первый освобожденный французский город.В последовавшие за 6 июня дни союзники и гитлеровцы вели бои за контроль над Нормандией и полуостровом Котантен. Первой целью

Сражение на два фронта. Прорыв через Перекопский перешеек и сражение у Азовского моря В то время как подготовка 54 ак к наступлению на Перекоп из-за трудностей с подвозом затянулась до 24 сентября и пока шла упомянутая перегруппировка сил, уже 21 сентября наметилось

Сражение под Прохоровкой официальная советская историография назвала легендарным. На поле сражения разразилась баталия, которую признали величайшим в истории встречным танковым боем, не уточняя при этом, впрочем, количества участвовавшей в нем бронетехники.

Долгое время главным об этом эпизоде войны была книга И. Маркина «Курская битва», изданная в 1953 году. Затем, уже в семидесятые, была снята киноэпопея «Освобождение», одна из серий которой посвящалась Курской битве. И главной ее частью было Без преувеличения можно утверждать, что советские люди изучали историю войны по этим художественным произведениям. Первые десять лет о величайшем в мире танковом сражении вообще не было информации.

Легендарный - значит мифический. Эти слова - синонимы. Историки вынужденно обращаются к мифам тогда, когда недоступны другие источники. Сражение под Прохоровкой произошло не в ветхозаветные времена, а в 1943 году. Нежелание заслуженных военачальников рассказывать подробности о столь мало отдаленных во времени событиях свидетельствует о допущенных ими тактических, стратегических или других просчетах.

В начале лета 1943 года в районе города Курска линия фронта сформировалась так, что образовался дугообразный выступ вглубь немецкой обороны. Германский генштаб отреагировал на эту ситуацию достаточно стереотипно. Их задачей было отсечь, окружить, а впоследствии и разгромить советскую группировку, состоящую из Центрального и Воронежского фронтов. Согласно плану «Цитадель» немцы собирались нанести встречные удары по направлению от Орла и Белгорода.

Намерения противника были разгаданы. Советское командование приняло меры для недопущения прорыва обороны и готовило ответный удар, который должен был последовать после изматывания наступающих немецких войск. Обе противоборствующие стороны совершали перемещения бронетанковых сил для реализации своих планов.

Достоверно известно, что 10 июля второй СС под командованием группенфюрера Пауля Хауссера столкнулся с частями пятой танковой Павла Ротмистрова, готовящегося к наступлению. Возникшее противостояние длилось без малого неделю. Кульминация его пришлась на 12 июля.

Что в этой информации правда, а что вымысел?

По всей видимости, сражение под Прохоровкой стало неожиданностью, причем как для советского, так и для немецкого командования. Танки используются для наступления, их главная функция - поддержка пехоты и преодоление линий обороны. Количеством советская бронетехника превосходила противника, поэтому на первый взгляд немцам встречный бой был невыгоден. Однако неприятель умело воспользовался удачным рельефом местности, позволявшим вести огонь с дальних дистанций. Советские танки Т-34-75, обладавшие преимуществом в маневре, уступали "Тиграм" в башенном вооружении. К тому же каждой третьей в этом бою был легкий разведывательный Т-70.

Важен был и фактор внезапности, немцы раньше обнаружили противника, и первыми начали атаку. Их лучшая координация действий была обусловлена хорошо организованной радиосвязью.

В таких сложных условиях началось сражение под Прохоровкой. Потери были огромными, а их соотношение складывалось не в пользу советских войск.

По замыслу командующего Воронежского фронта Ватутина и члена военсовета Хрущева результатом контрудара должен был быть разгром немецкой группировки, пытавшейся осуществить прорыв. Этого не произошло, и операция была признана неудавшейся. Однако позже выяснилось, что польза от нее все же была, причем огромная. Вермахт понес катастрофические потери, немецкое командование утратило инициативу, а наступательный замысел был сорван, пусть и ценой большой крови. Тогда и появился задним числом выдуманный план сражения под Прохоровкой, а операцию объявили крупным военным успехом.

Итак, официальное описание этих событий под Курском опирается на три мифа:

Миф первый: заранее продуманная операция. Хотя это было не так. Битва произошла по причине недостаточной осведомленности о планах противника.

Миф второй: главной причиной потери танков сторонами стал встречный бой. Это тоже было не так. Большая часть бронетехники, как немецкой, так и советской, была поражена противотанковой артиллерией.

Миф третий: бой происходил непрерывно и на одном поле - Прохоровском. И это было не так. Битва состояла из многих отдельных боевых эпизодов, в период с 10 по 17 июля 1943 года.

Удивительное дело, массовый читатель узнал о «танковой дуэли» только через 10 лет после самого сражения, в 1953 году, когда вышла книга И. Маркина «Курская битва». Прохоровское сражение было составной частью этой битвы и, возможно, самой важной, ибо после Прохоровки немцы были вынуждены отступить на исходные позиции. Так почему же советское командование так стремилось не афишировать прохоровский бой? Да потому, что о таких массовых потерях, как людских, так и применявшейся бронетехники, лучше было промолчать, тем более что причины потерь крылись в фатальных ошибках руководства.

КОГДА ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?

До 1943 года немцы довольно уверенно наступали практически по всем направлениям. Германия приняла решение провести крупную стратегическую операцию на курском выступе летом 1943 года: планировалось нанести удары из Орла и Белгорода, а затем ударные группы, соединившись в районе Курска, должны были окружить войска Центрального и Воронежского фронтов Красной Армии. Эта операция получила название «Цитадель». Затем немцы по ходу откорректировали первоначальный план, решив, что 2-й танковый корпус СС повернёт на Прохоровку, где условия местности позволяли устроить глобальное сражение с бронетанковыми резервами советских войск.

Советское командование знало о плане «Цитадель» и планировало вести оборонительные бои (для этого была создана глубоко эшелонированная оборона), чтобы измотать немцев, а затем нанести им поражение наступающими контрударами.

Официальная историография говорит о чёткой дате сражения у Прохоровки – 12 июля 1943 года, когда наша армия перешла в контрнаступление. Однако, как показывают источники, бои на прохоровском направлении завязались уже на третий день наступления немцев на Курской дуге, и началом прохоровского сражения правильнее было бы считать 10 июля, когда немцы приступили к прорыву тыловой армейской полосы советской обороны и овладению Прохоровкой.

12 июля же – это кульминация, «дуэль танков», которая, однако, закончилась с неясными результатами и продолжалась ещё 13-го и 14 июля. Завершением же боёв на Прохоровке следует считать день 16 июля 1943 года, точнее – ночь на 17 июля, когда немцы начали отвод своих войск.

ЭФФЕКТ НЕОЖИДАННОСТИ

Начало сражения у станции Прохоровка стало для наших войск неожиданностью. А далее версии разнятся. Одни говорят, что неожиданным сражение было и для немцев. Просто две танковые армии решали свои наступательные задачи и не предполагали встретить серьёзного противника. Танковые группировки двигались под заметным «углом», но немцы первыми заметили советские танки, успели перестроиться и приготовиться к бою. Они стремительно атаковали русских, что вызвало неизбежную сумятицу среди советских танкистов.

Другие историки утверждают, что немцами вариант контрудара Красной Армией из района Прохоровки отрабатывался, и эсэсовские дивизии специально «подставились» под контрудар советской танковой армии. В результате получилось лобовое столкновение советских танков с крупными танковыми силами немцев, и этот манёвр заставил воевать русские танки в крайне невыгодных стратегических условиях.

Во второй версии есть большой резон, потому что, когда советские танки вышли на дистанцию прямого выстрела своих орудий, противник их встретил плотным огнём, настолько мощным, что они были ошеломлены. Под этим ураганным огнём нужно было не только вести бой, но и психологически перестраиваться от рывка вглубь обороны противника в позиционной войне. И только высокая плотность боя позже лишила немцев всех этих преимуществ.

ПРОТИВ «ТИГРОВ» – НАЛЕГКЕ

Считается, что основными участниками «дуэли» 12 июля 1943 года под Прохоровкой были 5-я танковая армия под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова и 2-й танковый корпус СС под командованием группенфюрера СС Пауля Хауссера. По данным германских генералов, в бою приняло участие около 700 советских танков. По другим данным – у наших было 850 машин. С немецкой стороны исследователи «насчитывают» около 311 танков, хотя официальная советская историография выдвигала цифру 350 только подбитых немецких танков. Однако сейчас историки считают, что эта цифра явно завышена, и с немецкой стороны вообще более 300 машин участвовать не могло. Так или иначе, под Прохоровкой в июле 1943 года столкнулись около тысячи танков. Немцы, кстати, именно здесь впервые применили телетанкетки.

В советские времена утверждалось, что на наши танки шли немецкие «Пантеры». Сейчас же выясняется, что как раз «Пантеры» участия в Прохоровском сражении не принимали. Вместо «Пантер» немцы «натравили» на советских танкистов не только «Тигры», но и... советские же танки «Т-34» – целых 8 трофейных машин.

Но хуже всего то, что наша армия под Прохоровкой состояла на одну треть из ещё более слабых, чем «Т-34» (а «тридцатьчетвёрки» явно проигрывали в битве на открытой местности немецкому среднему танку с его новой длинноствольной пушкой, не говоря уже о мощном «Тигре»), танков «Т-70», предназначенных для ведения разведки и связи. Их нельзя было использовать в открытом бою против тяжёлых и средних танков противника, любой снаряд которого уничтожал лёгкие «семидесятки». Об этом наши историки предпочитали умолчать.

ЗЕМЛЯ ПОТЕРЬ

Потери в Прохоровском сражении с нашей стороны оказались несуразно огромными. Сейчас историки говорят о соотношении 5:1 или даже 6:1 не в нашу пользу. На одного убитого немца приходилось пять или шесть убитых советских солдат. Современные историки называют такие цифры: с 10-го по 16 июля советские участники Прохоровского сражения потеряли по разным причинам около 36 тысяч человек, из которых – 6,5 тысячи убитыми и 13,5 тысячи – пропавшими без вести (это 24 процента от общих потерь Воронежского фронта в течение всей Курской битвы). Общие потери немцев в аналогичный период составили около 7 тысяч солдат, из них убитыми – 2795 человек, пропавшими без вести – 2046. Однако точную цифру людских потерь установить практически невозможно: до сих пор поисковые группы находят десятки безымянных советских воинов, павших под Прохоровкой.

Общие потери двух советских фронтов на южном фасе Курского выступа составили 143 950 человек! Особенно много оба фронта потеряли пропавшими без вести – около 35 тысяч человек. Большая часть из них попала в плен: по немецким данным, 24 тысячи наших солдат и офицеров было захвачено в плен к 13 июля, то есть в период Прохоровского сражения.

Безмерно огромны потери были и в технике: 5-я танковая армия Ротмистрова лишилась до 70% своих танков (это составляло 53% всей бронетехники армии, принимавшей участие в контрударе), в то время как немцы потеряли всего... 80 машин. А по немецким данным, они вообще потеряли в «дуэли» всего 59 танков, из них 54 сумели эвакуировать с поля боя, да ещё умудрились «утянуть» несколько советских. У них после Прохоровского сражения в составе корпуса имелось уже 11 «Т-34».

Основные причины столь огромных жертв – ошибки и просчёты штаба Воронежского фронта, который возглавлял генерал Н.Ф. Ватутин. Контрудар 12 июля, мягко говоря, оказался неудачным. Позже, на основании анализа событий, его признают «образцом неудачно проведённой операции»: момент для контрудара был выбран крайне неудачно, людей кинули в бой при отсутствии реальных данных о противнике, без проведения разведки и при слабом знании обстановки.

Командование фронтом недооценило характер и возможное развитие обстановки в ближайшие 2-3 суток. Взаимодействие между нашими наступающими частями было организовано настолько плохо, что привело в отдельных случаях к боям между нашими частями, бомбардировке нашей авиацией наших же позиций.

После завершения Курской битвы заместитель Верховного Главнокомандующего Георгий Жуков пытался инициировать процесс разбора событий 12 июля 1943 года под Прохоровкой, нацеливаясь на главных виновников гигантских потерь – Н.Ф. Ватутина и командующего 5-й гвардейской танковой армией П. А. Ротмистрова. Последнего вообще собирались отдать под трибунал. Однако виновных спасло успешное завершение боевых действий на этом участке, а позже они даже получили... ордена за Курскую битву. П.А. Ротмистров, кстати, после войны стал даже Главным Маршалом бронетанковых войск.

ВОПРОС О ПОБЕДЕ

Кто выиграл сражение под Прохоровкой и вообще Курскую битву? У нас утверждалось, что победа, разумеется, осталась за

Красной Армией: немцы не смогли «взломать» оборону Красной Армии, их ударная группировка была разгромлена, и враг отступил.

Сейчас говорят о том, что подобный «победоносный» взгляд – только миф. На самом деле отход немцев был вызван не разгромом их ударной группировки, а невозможностью удержания района вклинения протяжённостью по фронту до 160 км. Английский историк Ричард Дж. Эванс вообще уверен, что Курская битва закончилась по «приказу Гитлера». А что касается наших войск, то они не смогли немедленно опрокинуть части прикрытия противника и сразу перейти в наступление, чтобы разгромить отходящие силы из-за колоссальных потерь.

И на таком довольно безрадостном фоне подвиг советских солдат и танкистов, вынужденных действовать в ужасных условиях, огромен. Именно простые солдаты удержали рубежи, именно они оплатили собственной кровью просчёты своего командования.

Об этом подвиге лучше всего расскажут те, кто уцелел в том адском котле. Вот что вспоминал Герой Советского Союза Григорий Пенежко о событиях 12 июля 1943 года: «... Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рёв моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа... От выстрелов в упор сворачивало башни, лопалась броня, взрывались танки... Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу... мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабинке танка. Одна мысль, одно стремление – пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную...».

В документах сохранились воспоминания немцев о той «дуэли». Вот что говорил унтерштурмфюрер Гюрс, командир мотострелкового гренадёрского полка: «Русские начали атаку утром. Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой... Это был ад».

Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную

И вот ещё свидетельства тех страшных событий: «... в этот момент эфир превратился в котёл человеческих эмоций, на радиоволнах начало творится нечто невообразимое. На фоне обычного потрескивания помех в наушниках неслись десятки команд и приказов, а также всё, что думали сотни русских мужиков из разных концов о «Гансах», «фрицах», фашистах, Гитлере и прочей сволочи. Эфир был настолько переполнен ядрёным русским матом, что, казалось, вся эта ненависть в какой-то момент может материализоваться и вместе со снарядами ударить по врагу. Под горячую руку танкисты вспоминали и собственное начальство, которое завело их в это пекло...».

Только в 1995 году, к 50-летию победы, в Прохоровке был открыт храм Святых апостолов Петра и Павла – день этих святых приходится как раз на 12 июля – дату главной битвы под Прохоровкой. Земля, обагрённая кровью, дождалась благодарности потомков.

Ровно 70 лет назад, в 1943 году, в те же самые дни, когда пишется эта заметка, в районе Курска, Орла и Белгорода шла одна из крупнейших битв во всей истории человечества. «Курская дуга», закончившаяся полной победой советских войск, стала переломным моментом Второй мировой войны. Но оценки одного из самых известных эпизодов битвы — танкового сражения под Прохоровкой — настолько противоречивы, что разобраться, кто на самом деле вышел из него победителем, весьма сложно. Говорят, что настоящая, объективная история любого события пишется не раньше, чем через 50 лет после него. 70-летний юбилей Курской битвы — отличный повод, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось под Прохоровкой.

«Курской дугой» назывался выступ на линии фронта шириной около 200 км и глубиной до 150 км, который образовался по итогам зимней кампании 1942-1943 годов. В середине апреля немецкое командование разработало операцию под кодовым названием «Цитадель»: планировалось одновременными ударами с севера, в районе Орла, и с юга, от Белгорода, окружить и уничтожить советские войска в районе Курска. Далее немцы должны были снова наступать на восток.

Казалось бы, не так уж сложно предугадать такие планы: удар с севера, удар с юга, охват в «клещи»… На деле же «курская дуга» была не единственным подобным выступом на линии фронта. Для того, чтобы немецкие планы подтвердились, нужно было задействовать все силы советской разведки, которая в этот раз оказалась на высоте (есть даже красивая версия, что всю оперативную информацию в Москву поставлял личный фотограф Гитлера). Основные детали немецкой операции под Курском были известны задолго до её начала. Советское командование точно знало день и час, назначенный для немецкого наступления.

Курская битва. Схема сражения.

Встретить «гостей» решили соответствующим образом: впервые в Великую Отечественную войну Красная Армия выстроила мощную, глубоко эшелонированную оборону на предполагаемых направлениях главных ударов врага. Нужно было измотать противника в оборонительных боях, а затем перейти в контрнаступление (основными авторами этой идеи считаются маршалы Г.К.Жуков и А.М.Василевский). Советская оборона с разветвленной сетью траншей и минными полями состояла из восьми рубежей общей глубиной до 300 километров. Численное превосходство также было на стороне СССР: более 1300 тысяч человек личного состава против 900 тысяч у немцев, 19 тысяч орудий и минометов против 10 тысяч, 3400 танков против 2700, 2172 самолета против 2050. Правда, здесь надо учитывать тот факт, что немецкая армия получила существенное «техническое» пополнение: танки «Тигр» и «Пантера», штурмовые орудия «Фердинанд», истребители «Фокке-Вульф» новых модификаций, бомбардировщики «Юнкерс-87 D5». Но советское командование имело определенное преимущество за счет выгодного расположения войск: Центральный и Воронежский фронты должны были отражать наступление, на помощь им в случае необходимости могли прийти войска Западного, Брянского и Юго-Западного фронтов, а в тылу был развернут еще один фронт — Степной, создание которого гитлеровские военачальники, как они впоследствии признавались в мемуарах, проморгали начисто.

Бомбардировщик «Юнкерс 87» модификации D5 – один из образцов новой немецкой техники под Курском. У наших самолёт получил прозвище «лаптежник» за неубирающееся шасси.

Однако подготовиться к отражению удара — только половина дела. Вторая половина заключается в том, чтобы в боевых условиях, когда обстановка постоянно меняется и планы корректируются, не допустить роковых просчетов. Для начала советское командование применило психологический приём. Немцы должны были начать наступление в 3 часа утра 5 июля. Однако ровно в этот час на их позиции обрушился массированный огонь советской артиллерии. Таким образом, уже в самом начале битвы гитлеровские военачальники получили сигнал о том, что их планы раскрыты.

Первые три дня битвы, при всей их масштабности, можно описать довольно коротко: немецкие войска увязли в плотной советской обороне. На северном фасе «курской дуги» ценой больших потерь противнику удалось продвинуться на 6-8 километров в направлении Ольховатки. Но 9 июля обстановка изменилось. Решив, что довольно биться в стену лбом, немцы (в первую очередь — командующий группы армий «Юг» Э. фон Манштейн) попытались сосредоточить все силы на одном, южном направлении. И здесь немецкое наступление было остановлено после масштабного танкового сражения у Прохоровки, которое я рассмотрю во всех подробностях.

Сражение, пожалуй, по-своему уникально тем, что точки зрения на него среди современных историков разнятся буквально во всём. От признания безоговорочной победы Красной Армии (версия, закрепившаяся в советских учебниках) до разговоров о полном разгроме немцами 5-й гвардейской армии генерала П.А.Ротмистрова. В качестве доказательства последнего тезиса обычно приводятся цифры потерь советских танков, а также тот факт, что сам генерал чуть не угодил за эти потери под трибунал. Однако позицию «пораженцев» тоже нельзя принимать безоговорочно по нескольким причинам.

Генерал Павел Ротмистров — командующий 5-й гвардейской танковой армии.

Во-первых, сражение под Прохоровкой часто рассматривается сторонниками «пораженческой» версии вне общей стратегической обстановки. А ведь период с 8 по 12 июля был временем самых напряженных боёв на южном фасе «курской дуги». Главной целью немецкого наступления был город Обоянь — этот важный стратегический пункт позволял соединить силы группы армий «Юг» и наступавшей на севере 9-й немецкой армии. Чтобы предотвратить прорыв, командующий Воронежским фронтом генерал Н.Ф. Ватутин сосредоточил на правом фланге противника крупную танковую группировку. Если бы гитлеровцы сразу попытались прорваться к Обояни, советские танки ударили бы по ним из района Прохоровки во фланг и тыл. Понимая это, командующий 4-й немецкой танковой армии Гот решил сначала взять Прохоровку, а затем продолжить движение на север.

Во-вторых, само название «сражение у Прохоровки» — не совсем корректно. Боевые действия 12 июля шли не только непосредственно у этой деревни, но также севернее и южнее её. Именно столкновения танковых армад по всей ширине фронта позволяют более-менее объективно оценить итоги дня. Проследить, откуда появилось раскрученное (говоря современным языком) название «Прохоровка», тоже не составляет труда. Оно начало фигурировать на страницах отечественной исторической литературы в 50-е годы, когда генсеком КПСС стал Никита Хрущев, который — какое совпадение! — в июле 1943-го находился на южном фасе курского выступа в качестве члена военного совета Воронежского фронта. Неудивительно, что Никите Сергеевичу понадобились яркие описания побед советских войск на этом участке.

Схема танкового сражения под Прохоровкой. Три основных немецких дивизии обозначены аббревиатурами: «МГ», «АГ» и «Р».

Но вернемся к боевым действиям 10-12 июля. К 12-му числу оперативная обстановка у Прохоровки была крайне напряженной. До самой деревни немцам оставалось не более двух километров — дело одно решительной атаки. Если бы им удалось взять Прохоровку и закрепиться в ней, часть танковых корпусов могла бы спокойно повернуть на север и прорваться на Обоянь. Над двумя фронтами — Центральным и Воронежским — в этом случае нависла бы реальная угроза окружения. В распоряжении Ватутина оставался последний существенный резерв — 5-я гвардейская танковая армия генерала П.А.Ротмистрова, насчитывавшая около 850 машин (танков и самоходных артиллерийских орудий). Немцы располагали тремя танковыми дивизиями, в составе которых было в общей сложности 211 танков и САУ. Но, оценивая соотношение сил, нужно иметь в виду, что на вооружении гитлеровцев были новейшие тяжелые «Тигры», а также модернизированные четвертые «панцеры» (Pz-IV) с усиленной бронезащитой. Основную силу советских танковых корпусов составляли легендарные «тридцатьчетверки» (Т-34) — прекрасные средние танки, однако они, при всех своих достоинствах, не могли на равных соперничать с тяжелой техникой. Кроме того, гитлеровские танки могли вести огонь на дальние дистанции, обладали лучшей оптикой и, соответственно, точностью стрельбы. С учётом всех этих факторов преимущество Ротмистрова было весьма незначительным.

Тяжелый танк «Тигр» - основная ударная единица немецких танковых войск под Курском.

Однако при этом нельзя списывать со счетов несколько ошибок, допущенных советскими генералами. Первую совершил сам Ватутин. Поставив задачу наступать на немцев, он в последний момент перенес время наступления с 10 утра на 8.30. Невольно возникает вопрос о качестве разведки: немцы утром стояли на позициях и сами ждали приказа к атаке (как позже стало известно, она была запланирована на 9.00), а их противотанковая артиллерия была развернута в боевой порядок на случай советских контратак. Наносить упреждающий удар в такой ситуации было самоубийственным решением, что и показал дальнейший ход боя. Наверняка Ватутин, если бы он был точно информирован о немецком расположении, предпочел бы дождаться атаки гитлеровцев.

Вторая ошибка за «авторством» уже самого П.А.Ротмистрова касается использования легких танков Т-70 (120 машин в составе двух корпусов 5-й гвардейской армии, вышедших в утреннюю атаку). Под Прохоровкой Т-70 шли в первых рядах и особенно сильно пострадали от огня немецких танков и артиллерии. Корни этой ошибки довольно неожиданно обнаруживаются в советской военной доктрине конца 1930-х годов: считалось, что лёгкие танки предназначены в первую очередь для «разведки боем», а средние и тяжелые — для решающего удара. Немцы же действовали с точностью до наоборот: их тяжелые клинья прорывали оборону, а легкие танки и пехота шли следом, «зачищая» территорию. Несомненно, к Курску советские генералы были детально знакомы с тактикой гитлеровцев. Что заставило Ротмистрова принять такое странное решение — загадка. Возможно, он рассчитывал на эффект внезапности и надеялся задавить противника числом, но, как я уже написал выше, внезапного нападения не получилось.

Что же на самом деле произошло под Прохоровкой, и почему Ротмистрову едва удалось избежать трибунала? В 8.30 утра советские танки начали наступать на немцев, стоявших на хороших позициях. Параллельно завязался воздушный бой, где, судя по всему, ни одна из сторон не взяла верх. Первые ряды двух танковых корпусов Ротмистрова были расстреляны фашистскими танками и артиллерией. Ближе к полудню в ходе яростных атак часть машин прорвалась к позициям гитлеровцев, но потеснить врага не удалось. Дождавшись, когда наступательный порыв армии Ротмистрова иссякнет, немцы сами перешли в атаку, и… Казалось бы, должны были легко выиграть сражение, но нет!

Общий вид поля боя под Прохоровкой.

Говоря о действиях советских военачальников, надо отметить, что они грамотно распорядились резервами. На южном участке фронта дивизия СС «Рейх» продвинулась всего на пару километров и была остановлена в основном за счет огня противотанковой артиллерии при поддержке штурмовой авиации. Дивизия «Адольф Гитлер», измотанная атаками советских войск, осталась на прежнем месте. Севернее Прохоровки действовала танковая дивизия «Мертвая голова», которая, если верить немецким отчетам, вообще не встречала в этот день советских войск, но при этом почему-то прошла всего 5 километров! Это нереально маленькая цифра, и мы можем с полным правом предположить, что задержка «Мертвой головы» — на «совести» советских танков. Тем более, именно в этом районе оставался резерв из 150 танков 5-й и 1-й гвардейских танковых армий.

И еще один момент: неудача в утреннем столкновении под Прохоровкой ничуть не умаляет достоинств советских танкистов. Экипажи танков бились до последнего снаряда, проявляя чудеса храбрости, а иногда — и чисто русской смекалки. Сам Ротмистров вспоминал (и вряд ли он выдумал такой яркий эпизод), как командир одного из взводов, лейтенант Бондаренко, на которого двигались два «тигра», ухитрился спрятать свой танк за горящую немецкую машину. Немцы решили, что танк Бондаренко подбит, развернулись, и один из «тигров» тут же получил снаряд в борт.

Атака советских «тридцатьчетвёрок» при поддержке пехоты.

Потери 5-й гвардейской армии в этот день составили 343 танка. Немцы, по оценкам современных историков, потеряли до 70 машин. Однако здесь речь идёт только о безвозвратных потерях. Советские войска могли подтянуть резервы и отправить поврежденные танки на ремонт. У немцев, которые должны были наступать во что бы то ни стало, такой возможности не было.

Как оценивать итоги сражения у Прохоровки? С тактической точки зрения, а также принимая во внимание соотношение потерь — ничья, или даже незначительная победа немцев. Однако если посмотреть на стратегическую карту — очевидно, что советские танкисты смогли выполнить главную задачу — затормозить немецкое наступление. 12 июля стало переломным днём в Курской битве: операция «Цитадель» провалилась, и в этот же день севернее Орла началось контрнаступление Красной Армии. Второй этап сражения (операция «Кутузов» силами в первую очередь Брянского и Западного фронтов) стал успешным для советских войск: к концу июля противник был отброшен на исходные позиции, а уже в августе Красная Армия освободила Орел и Харьков. Военная мощь Германии была окончательно сломлена, что предопределило победу СССР в Великой Отечественной войне

Разбитая гитлеровская техника под Курском..

Любопытный факт. Было бы несправедливо не дать слово одному из инициаторов советской операции под Курском, поэтому привожу версию событий Маршала Советского Союза Георгия Жукова: «В своих мемуарах бывший командующий 5-й танковой армией П. А. Ротмистров пишет, будто бы решающую роль в разгроме бронетанковых войск армий «Юг» сыграла 5-я танковая армия. Это нескромно и не совсем так. Обескровили и измотали врага войска 6-й и 7-й гвардейских и 1-й танковой армий, поддержанные артиллерией резерва Главного Командования и воздушной армией в период ожесточенных сражений 4—12 июля. 5-я танковая армия имела дело уже с крайне ослабленной группировкой немецких войск, потерявшей веру в возможность успешной борьбы с советскими войсками».

Маршал Советского Союза Георгий Жуков.

12 июля 1943 года произошло одно из центральных событий Великой Отечественной войны - танковая битва в районе станции Прохоровка. Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, он пришел в ярость. «Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд», - вспоминал главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Только вмешательство начальника Генерального штаба Василевского спасло командарма от трибунала. Что же так рассердило генералиссимуса?

Подготовка к танковому сражению: потери на марше

5 июля 1943 года согласно плану «Цитадель», немецкие войска перешли в наступление в направлении Курска и Белгорода . В зоне действия Воронежского фронта противнику удалось продвинуться на 35 километров. Советские войска несли большие потери: с 5-го по 8 июля были подбиты 527 танков, 372 из них сгорели.

Исчерпав оборонительный потенциал, командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин 6 июля обратился в Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК) с просьбой усилить фронт. Было принято решение перебросить в район боев 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова.

Предстояло передислоцировать целую танковую армию на расстояние 350 километров всего за 3 дня. Несмотря на настоятельный совет Сталина, Ротмистров решил не пользоваться железной дорогой, а перевезти боевые машины своим ходом. Преимуществом этого решения было то, что танки с ходу могли включиться в бой. Так впоследствии и произошло. Существенным недостатком были выработка моторесурса и неизбежные поломки в дороге.

Растянувшиеся на многие километры танковые колонны практически не подвергались атакам с воздуха. Возможно, в этом помогла слаженная работа советской авиации.

Однако небоевые потери были внушительные. В ходе передислокации вышли из строя более 30% танков и самоходных артиллерийских установок (САУ). К 12 июля удалось восстановить лишь половину сломанной техники. 101 боевая машина по различным причинам отстала. Один танк подорвался на мине. Кроме того, на марше погиб один офицер 25-й танковой бригады и получили увечься два мотоциклиста.

Однако в целом передислокация 40 тысяч человек и около тысячи танков, САУ и другой техники была проведена успешно, и к моменту контрнаступления под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия была полностью боеспособна.

Ресурсы перед боем

Встречное танковое сражение на поле под Прохоровкой считается переломным моментом в Курской оборонительной операции. Однако в Ставке ВГК этот контрудар был воспринято как провал. И дело не только в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, но и в громадном количестве разбитой, сожженной боевой техники и человеческих потерь.

Перед началом битвы в 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова числились 909 танков, из них - 28 тяжелых Mk. IV Churchill Мk.IV, 563 средних танка Т-34 и 318 легких танков Т-70. Однако после марша на ходу остались только 699 танков и 21 самоходная установка.

Им противостоял 2-й танковый корпус СС, в распоряжении которого имелись 294 танков и самоходных штурмовых орудий, из них в боеготовом состоянии были только 273 боевые машины, включая 22 Т-VIE «Тигр».

Таким образом под Прохоровкой столкнулись 232 тяжелых и средних танка вермахта и 699 легких и средних танков Красной армии - всего 931 боевая машина.

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», - отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт. [С-BLOCK]

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43%.

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков. Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники - танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.