Условия порождения речевого высказывания. Порождение речевого высказывания

Исследование речевой деятельности в психолингвистике

Предметом исследования психолингвистики является устройство и функционирование речевых механизмов человека под определенным углом зрения – в плане их соотнесенности со структурой языка.

Психолингвистика ставит задачей объяснить, как намерение говорящего трансформируется в сигналы приемлемого кода и как эти сигналы, в свою очередь, трансформируются в интерпретативную систему для слушающего.

При исследовании речевой деятельности в психолингвистике в центре внимания находится говорящий человек: анализируется его путь от мысли к слову и те механизмы, которые им пускаются в действие, то, как он строит свою речь, каковы используемые им единицы, откуда он их черпает. Таким образом, делается попытка воссоздать весь процесс вербализации замысла от предречевых этапов.

Речевая деятельность включает в себя процесс расчленения мысли посредством языка, процесс перевода ее из глубин человеческого сознания во внешние материальные формы с помощью внутренней речи, а также в обратной последовательности – процесс восприятия речи и усвоения его содержания.

Язык – один из параметров модели речевой деятельности, типы его вхождения в сферу речевой деятельности многообразны.

Составляющие действия речевой деятельности весьма различны: это и типичные умственные действия (планирование структуры высказывания) и действия внешние (активность органов речи).

Речевая деятельность вплетена в цепочку: стимул – речевая реакция – стимул и т.д. В психолингвистике описывается типичная схема включения речи в общую схему деятельности, включающая следующие этапы:

1. Практические (или речевые) действия, предшествующие акту говорения, в них возникает мотив к речевой деятельности.

2. Речевой акт.

3. Практические (или речевые) действия, следующие за речевым актом.

Второй этап этой схемы – речевой акт – также имеет сложную структуру, некоторые из элементов которой являются внутренними.

Порождение речевого высказывания говорящим осуществляется через этапы планирования, семантической и грамматической актуализации высказывания и его озвучивания.

Все этапы внутренней речевой деятельности обеспечиваются работой нескольких речевых механизмов, расположенных в различных участках коры головного мозга. При этом эти механизмы работают параллельно и одновременно.

За пределами непосредственной речевой деятельности находится мотив, речевая интенция – установка на выражение мысли с помощью речевых средств. Это нулевой этап порождения речи, в нем возникает цель говорения.

• внутреннее программирование;
• лексическое развертывание и грамматическое конструирование высказывания;
• моторная реализация речевого акта.

Кратко охарактеризуем эти этапы. Речевая интенция порождает в памяти говорящего общую структуру высказывания. Главное звено этой деятельности – операция предицирования, темарематического построения будущего высказывания.

Далее по вероятностной модели задается линейное развертывание элементной структуры порождаемого высказывания: каждый предыдущий элемент с определенной долей вероятности вызывает другой элемент. Выбор слов из памяти основан на семантических и грамматических характеристиках слов, звуковом облике: идет перебор по глобальным парадигмам – частям речи, ЛГР, ЛСГ и т.д.

Третий этап – этап озвучивания речи. Этот этап организуется двумя взаимосвязанными механизмами:

• артикуляционный механизм, обеспечивающий выбор единиц, возведение вариантов звучания к инвариантам фонем – установление звукового тождества, различение звукового облика слов с помощью фонем;
• динамический, формирующий синтагматическую, или слоговую структуру слова.

Современная наука эти непосредственно ненаблюдаемые процессы реконструирует по косвенным данным – по оговоркам, в результате изучения механизма афазий.

Повторим мысль Выготского: зарождению речи всегда предшествует мотив . Это то, ради чего мы строим свое высказывание. Иногда мотив очевиден: мы испытываем голод и просим бабушку (или маму) нас покормить; у нас на лекции не пишет ручка и мы просим у соседа одолжить ручку или карандаш. Однако иногда мотив не только не очевиден, но и не ясен самому автору речи. Некоторые наши высказывания (как, впрочем, и некоторые наши поступки) мы не можем объяснить самим себе. Мы торопимся высказать свое мнение, а потом жалеем о содеянном; нам кажется, что мы режем правду-матку, а на самом-то деле мы стараемся показать себя; мы выкрикиваем на лекции, пытаясь уточнить мысль преподавателя, а настоящим мотивом нашего высказывания является расположение симпатичной блондинки на соседнем ряду и т, д. и т. п.

Женщина говорит своей подруге комплимент, а у той почему-то портится настроение. Подобную ситуацию можно проанализировать анекдотом.

Разговаривают подруги.

- Мой муж обычно закуривает только после хорошего обеда.

- Ну, две-три сигареты в год ему не повредят...

Но даже если мы не осознаем, зачем мы продуцируем речь, мотив у нашего дискурса всегда есть; он становится пусковым механизмом, толчком к началу любой речи.

Мотив формирует в нашем языковом сознании коммуникативное намерение - готовность к речепорождению, к коммуникативным действиям. На этой первичной стадии формирования речи происходит настрой на ту или иную социально-коммуникативную ситуацию (болтовни или разговора по душам, комплимента или ссоры, светского общения или публичного выступления и т. д.), ту или иную модальность общения (конфликтную, центрированную, кооперативную). Именно на этом этапе у говорящего появляется - пока еще смутная - общая цель (интенция, иллокуция) высказывания.

Н. И. Жинкину удалось (в его отмеченной премиями блестящей работе «Механизмы речи») с помощью рентгеноскопии до-

казать, что внутренние органы предартикуляции, обеспечивающие воздушным потоком речепроизводство, и собственные (аутогенные) колебания голосовых связок, - эти органы активизируются я занимают определенное положение до момента произнесения. Изменения, которые демонстрируют органы артикуляции человека, который собирается вступить в коммуникацию, предопределены конкретной ситуацией речевого взаимодействия.

Особо укажем на жанровый характер этой первичной стадии речевого мышления человека. Во второй части нашей книги мы будем рассказывать о теории речевых жанров, создателем которой был М. М. Бахтин. Представление о речевом жанре - вербальном оформлении типичных ситуаций социального взаимодействия людей - присутствует в сознании говорящего в виде Готового сценария (фрейма), по которому он готов строить свою речь (текст). Интонационный настрой на тот или иной жанр - вот, что показывают эксперименты Н. И. Жинкина. В момент формирования целостного речевого произведения (дискурса) мы уже на первичных стадиях внутренней речи настраиваем себя на ту или иную ситуацию общения, на конкретный речевой жанр.

Дальше начинается формирование смыслового (семантического ) наполнения высказывания. Здесь еще нет элементов национального языка. В невербальном коде образов и схем, который Н. И. Жинкин назвал универсально-предметным кодом (УПК), вызревает общее еще не вполне четкое осознание общего замысла будущего дискурса. На этой стадии речепорождения говорящий знает, о чем он будет говорить, но еще не знает как. Чем сложнее информативное наполнение будущего высказывания (дискурса), тем менее ясно автору речи, как оно будет разворачиваться и какие внешние формы примет.

Только после этого в сознании появляются первые языковые компоненты будущего высказывания. Во внутренней речи происходит перекодировка, перевод смысла (общего замысла речевого целого) с языка образов и схем на язык национальный . Первичная запись содержания речевого произведения пока еще носит характер предельно сжатого конспекта, состоящего из ключевых слов, ядерных фраз и рематическим обрывков предложений. Этот скомпрессированный вариант дискурса еще не имеет грамматического оформления и несет в себе личностный (понятный только самому говорящему) смысл.

Дальнейшее формирование речи имеет характер разворачивания ядерного замысла в целостный и по возможности связный текст , текст, который в идеале строится в соответствии с психолингвистической нормой текстовости (о которой мы писали в предыдущей главе). Именно здесь происходит то, что Л. С. Выготский называл «совершением мысли в слове».

Легко обнаружить, что перестройке подвергаются прежде всего синтаксические единства: «А почему ты у меня... Разве ты не мог спросить у меня?» Или: «Давай лучше... знаешь, когда? Я хочу сказать, что завтра я занят» и др. Все это, в частности, означает, что замысел будущего в речи, т. е. тот смысл, который конструируется в аппарате мозга говорящего, вовсе необязательно -даже в момент собственно вербализации - «изначально привязан» к определенной форме языкового выражения.

Опытами нейролингвиста А. Р. Лурия подтверждается мысль о. первичности синтаксиса в процессе формирования высказывания. Страдающим афазией часто помогает высказаться наличие внешних опор (кубиков или бумажных квадратиков), как бы «выводящих наружу» структуру будущей фразы; три кубика -три слова, два кубика - два слова. Например, когда афазик не может ответить на простой вопрос «Как вас зовут?», ему поочередно на стол выставляют один за другим кубики, он касается каждого рукой и отвечает: «Меня... зовут... Николай» или «Иванов... моя... фамилия». И, наконец, материал наблюдений

уверенно свидетельствует, что в ходе автокоррекций говорящий в 70% случаев исправляет не фразу в целом, не синтаксическую структуру, а производит лексические, замены. Синтаксические структуры первичны .

Если не считать случайных оговорок, замены производятся, как правило, в пределах синонимических рядов («пришел» -«примчался» - «прибежал»; уточнений всякого рода, например: «утром» - «на рассвете»; «поздно» - «совсем поздно») или в пределах смежных семантических полей: «лицо в веснушках таких» - «или рябоватое лицо, одним словом»; «чуть не опоздал на трамвай, то есть на метро, конечно»; «завернул в бумагу» - «в кусок полиэтилена»; «подцепил рукой, пальцем, то есть» и т. п.

Далеко еще не окончательно решен вопрос, как организован наш «внутренний лексикон», наш словарь в нашей языковой памяти. Благодаря исследованиям профессора А. А. Залевской, многое из этой сложной проблемы стало яснее с помощью методики свободных ассоциаций. Напомним ещё раз, что обычно опыт выглядит так. Испытуемому ведущий экспериментатор предлагает ответить на каждое его, инструктора, слово любым другим словом или словосочетанием, которое придет в голову испытуемому. Иногда приходится давать примеры: «корова» - «молоко» или «корова» - «теленок», «корова» - «рогатая» и т. п. Одни испытуемые обнаруживают ближайшие ассоциации по типу антонимических рядов («корова» - «бык»), другие предпочитают синтагматические связи («бурая корова»), третьи - целые развернутые суждения («корова приносит нам пользу»).

В лингвистике спорят по поводу того, «что важнее», что «первичнее» - слово или текст? Легко ли ответить на этот вопрос, рассматривая ассоциативные эксперименты? Ведь текстоцентрическую теорию подтверждают синтагматические реакции на словесный стимул, а лексикологическую - все остальные. Давайте обратимся к собственному объекту наблюдений - к процессу решения кроссвордов.

Дано: «Река в Западной Европе» (т. е. нам задан неполный текст, отсылающий нас к «банку знаний», к тому его разделу, который ведает нашими географическими познаниями). Начинаем перебирать в памяти названия европейских рек, не упуская из виду, что число букв в нём равно 4: Рона, Сена, Рейн, Одер (стоп! Это уже Восточная Европа), Майн...«Майн» подходит по букве «м» в начале. Короче говоря, отдельное слово так или иначе бе-

рется из целого текста в широком смысле (из любой части наших знаний). И если нам предлагают назвать любое слово, обозначающее «мебель», то мы из нашего лексикона (раздела, ведающего мебелью) можем выбрать одно из ряда «стол - шкаф - стул -диван - кресло...» Но каждая единица ряда есть часть прежних (бывших в нашем опыте) текстов типа «Диван - это тоже мебель» и «Комнату обставляют мебелью: столами, стульями, шкафами». Позднее же, особенно в ходе обучения языку, мы постепенно учимся как бы отчуждать отдельные слова из текстов, заставляя их жить «особой жизнью». Поэтому мало-мальски грамотный человек легко выполнит просьбу "Назовите любое слово на «о» в начале», а безграмотный затруднится выполнить эту просьбу. По той же причине первоклассник, может написать «ушланабазар» или «мамаибабушка», тем более - «настуле»... Опыт показывает, что одна из некогда любимых игр студентов («балда») знает своих виртуозов, а ребенок или малограмотный в «балду» не сыграет: слова для них существуют именно в тексте, а не отдельно, тем более - не из отдельных букв.

Таким образом, процесс порождения высказывания, который начинается с формирования коммуникативного намерения и образования затем смысла (замысла) в системе УПК еще до начала собственно вербализации, переходит прежде всего в стадию будущего синтаксического целого. Настрой на определенный тип ситуации стимулирует выбор синтаксических конструкций, входящих в высказывание. Затем уже начинается заполнение синтаксической структуры конкретной лексикой; в случае неудачи проводится автокоррекция (и это значит, что далеко не всегда сознание сразу же начинает эффективно контролировать производимую речь). Но, бесспорно, нормальная речь формируется с участием сознания, под его контролем - иначе не было бы автокоррекций. Каждый знает, конечно, случаи, когда все высказанное противоречит интенции (намерению) говорящего: приходится не исправлять отдельные ошибки, а переформулировать высказывание целиком («Извините, я сказал не то, что хотел»).

Отдельный вопрос - является ли наш каждый акт речи творческим процессом. Об этом поговорим особо и позже.

Сейчас же обратимся к суждениям известного, талантливого немецкого писателя, ныне, к сожалению, почти забытого у нас и даже на его родине, в Германии - Генриха фон Клейста. Он очень

серьезно размышлял о тайнах порождения речи. Итак, фрагмент из письма Г. Клейста его другу.

Если у меня есть некое смутное представление, отдаленно как-то связанное с тем, чего я ищу, то стоит мне лишь начать говорить, как ум мой, вынужденный найти началу конец, преобразует это туманное представление в полную ясность, так, что к концу периода я, к своему изумлению, знаю, что я хотел узнать. Я произношу нечленораздельные звуки, растягиваю соединительные слова, употребляю синонимы без нужды и прибегаю к другим удлиняющим речь уловкам, чтобы выиграть время, нужное для выделки моей идеи в мастерской разума... Странный источник вдохновения для говорящего - человеческое лицо перед ним; и часто всего лишь один взгляд, указывающий нам, что наша наполовину выраженная мысль уже понята, дает нам возможность выразить другую половину... Ряды идей и их обозначений следуют бок о бок, и движения ума, нужные для того и другого, согласны. Язык тут не сковывающая помеха, не подобие тормоза на колесе ума, а как бы второе, параллельно вращающееся колесо на той же оси. Совсем иное дело, если ум уже до начала речи справился с мыслью. Ведь тогда ему остается лишь выразить ее... Если какая-нибудь идея выражена сбивчиво, - напротив, наиболее сбивчиво; выраженные идеи бывают как раз наиболее четко обдуманы... Ибо знаем не мы, знает прежде всего некое наше состояние. Только у невежд, у людей, которые вчера зазубрили, а завтра уже снова забудут, ответ наготове... И лишь неразумный экзаменатор заключает из этого сбивчивого ответа, что говорящий не знает, что должен сказать.

Повторим еще раз, чуть подробнее прежнего, как осуществляется программа превращения мысли в слово («вербализация»).

1. Высказывание стимулируется мотивом данного акта речевой деятельности (Для чего, с какой целью я говорю?), а предварительно у говорящего должна быть сформирована установка на общение в целом (ее нет, например, во сне).

2. Первичная стадия формирования высказывания – стадия коммуникативного намерения , которое реализуется в виде настроя на определенную типичную ситуацию социального взаимодействия людей - на конкретный речевой жанр, будь то жанр приветствия, комплимента, ссоры, доклада, болтовни и т. п. В зависимости от конкретной ситуации социального взаимодействия у него формируется общая установка на определенную интонационную тональности коммуникации, модальность речи (на кооперативное или конфликтное общение, на понимание или коммуникативный саботаж и т. п.). В этой же стадии в сознании

говорящего образуется представление о цели (интенции, иллокуции) будущего высказывания (На какой тип общения я настраиваюсь?). Установка на конкретный речевой жанр влияет на формирование общей семантической (смысловой) программы высказывания.

3. От коммуникативного намерения процесс переходит к моменту формирования смыслового содержания будущего высказывания (Не только «для чего», но и «что именно буду говорить», начну с вопроса или с констатации?) в УПК (по Жинкину). Это стадия общего замысла . Здесь формируется целостная (может быть, пока еще неотчетливая, диффузная) семантическая «картина» будущего высказывания: смысл, семантика уже есть, а конкретных слов и синтаксических структур еще нет.

4. Сформировавшаяся внутренняя программа (замысел) начинает трансформироваться: начинает работать механизм перекодировки, перевода смысла с языка образов и схем на конкретный национальный язык - язык значений. Здесь появляются первичная вербальная запись будущего высказывания: ключевые понятия, предложения обрывки фраз, которые несут ядерный (рематический) смысл. Первичный словесный конспект будущего высказывания, который возникает в сознании человека наполнен личностными смыслами: первые вербальные образования (если их озвучить) понятны только самому говорящему.

5. Дальнейшее формирование речи представляет собой разворачивание ядерного смысла (темы) в построенное в соответствии с психолингвистической нормой текстовости речевое целое.

6. При этом сначала образуется синтаксическая схема будущего высказывания. «Внутренние слова», т. е. значения слов уже становятся «прообразами» слов внешних и занимают постепенно «свои» синтаксические позиции.

7. Следующая стадия речепорождения - грамматическое структурирование и морфемный отбор конкретной лексики , после чего:

8. Реализуется послоговая моторная программа внешней речи, артикуляция.

Все названные этапы порождения речи не следует представлять себе строго отдельно и последовательно; скорее всего, все это - процесс порождения речи - быстротечно, реализуется в доли секунды, происходит так, как представлял себе Г. Клейст,

когда писал о «двух параллельных колесах на одной оси». Не забудем и параллельного этапа контроля речепроизводства -допускаемые ошибки при «сбоях» и их исправления.

Порождение речи происходит в процессе речевой деятельности, направленной на вербализацию мысли. Это путь от мысли к слову (рис. 2).

Путь от мысли к слову состоит главным образом в подготовке речевого высказывания. Отечественный нейро- и психолингвист

Рис. 2.

А.Р. Лурия выделяет на этом пути четыре этапа (см. схему порождения речи).

Начинается он с мотива и общего замысла (1-й этап). Затем проходит через стадию внутренней речи, которая опирается на схемы семантической записи (2-й этап). За ним следует этап (3-й) формирования глубинной синтаксической структуры. Завершается порождение речи развертыванием внешнего речевого высказывания (4-й этап).

Различают две стадии порождения речи:

• а) довербальную, связанную с появлением у говорящего замысла;
• б) вербальную, когда личностные смыслы обретают словесное выражение.

Названные стадии затрагивают соответственно работу правого и левого полушарий коры головного мозга в их, разумеется, тесном взаимодействии. При этом каждое из полушарий отвечает за «свой» участок речемыслительной деятельности. На «внутреннем экране» (по выражению Е.С. Кубряковой) правого полушария проносятся образы, картины, рисуется воображаемая ситуация, а на «дисплее» левого полушария возникают не столько смутные образы, сколько подписи под ними .

Взаимодействие правого и левого полушарий подчиняется в процессе речепорождения одной главной цели: переводу мысли в речь. Преобразование мысли в речь сопряжено с трансформированием многомерного мыслительного образа в одномерное, линейное высказывание.

Поскольку существуют разные типы мышления и среди них такие довербальные, как образное, наглядное, предметное, то логично предположить, что замысел - результат довербаль- ного мышления. На этом этапе происходит осмысление предмета речи при помощи неязыковых знаков - предметных, образных, ситуативных. Мысль как «опредмеченная потребность» становится внутренним мотивом, тем, что конкретно и непосредственно побуждает к коммуникативной деятельности. Это начальный этап речевой деятельности. Психолингвисты называют его мотива- ционно-побуждающим уровнем. В нем сплетаются, по данным проф. И.А. Зимней, потребност ь, предмет и мотив. А по словам Л.С. Выготского, «мотивирующая сфера нашего сознания... охватывает наше влечение, потребности, наши интересы и побуждения...». Это уровень объединения мотива (как побуждающего начала) и коммуникативного намерения (КН) говорящего, где обозначается конкретная цель будущего высказывания (определить, уточнить, спросить, призвать, осудить, одобрить, посоветовать, потребовать и т.п.). КН определяет роль говорящего в общении. На данном уровне - уровне «запуска» процесса речепроизводства - говорящий выделяет предмет и тему высказывания, он знает о чем, а не что говорить.

Вторая стадия порождения речи называется формирующей. Здесь происходит формирование мысли а) в логическом и б) языковом аспектах. На л о г и ч е с к о м, или смыслообразующем, подуровне формируется общий замысел, определяется смысловая схема высказывания, моделируется его «семантическая запись». На уровне формирования речепорождающего процесса А.А. Леонтьев различает а) внутреннее программирование и б) формирование «грамматики мысли»: пространственно-понятийной схемы (схемы соотношения понятий), схемы временной развертки мысли. А.А. Леонтьев выступает за строгое разграничение замысла и программы. Замысел - лишь начальная фаза внутреннего программирования. Как нерасчлененный смысл высказывания, замысел реализуется в виде предметно-изобразительного кода (внутренней речи, которая, по данным Л.С. Выготского, представляет собой «речь почти без слов»). Программа же призвана раскрыть замысел, расположив личностные смыслы в логической последовательности. Она отвечает на вопросы: «Что и как (в какой последовательности) сказать?»

Внутреннюю программу речепорождения, предостерегает Л.В. Сахарный, следует отличать а) от внутреннего проговарива- ния и б) от внутренней речи. Это наиболее глубинный и абстрактный уровень речевой деятельности. Многие элементы внутренней программы авербальны, т.е. не связаны с каким-либо конкретным языком. Они, скорее всего, связаны с общечеловеческими способностями к членораздельной речи, членению мира, к построению высказывания и т.д.

На основе психолингвистических данных суть внутренней программы определяется следующими свойствами: а) ее структура носит линейный характер; б) компонентами программы выступают надсловные единицы типа субъект, предикат, объект (схематично: кто-то делает что-то, направленное на что-то); в) внутреннее программирование оперирует не лексическими значениями, а личностными «смыслами»; г) такое программирование представляет собой акт предикации (по А.А. Шахматову, операции сочетания двух представлений). Операция предицирования, собственно, и отличает просто слово зима от предложения Зима. Во втором случае содержится утверждение, что имеется, наличествует зима. В ряде европейских языков предикация выражается в глаголе-связке (is - в английском, ist - в немецком, в русском - в прошедшем времени: Была зима). На языковом подуровне мысль формулируется.

• 1. Включается механизм синтаксирования (грамматического структурирования) будущего высказывания. Структурируется схема предложения, в которой пока нет места для конкретных слов. Предложение на этой фазе порождения речи состоит лишь из словоформ. Н.И. Жинкин полагает, что такое линейное грамматическое структурирование (синтаксирование) открывает поле действия для лексики.
• 2. Смысл высказывания порождается механизмом номинации (выбора слов). Так, синтаксическая схема высказывания заполняется соответствующими словами. На месте словоформы возникает слово. Это и обеспечивает «перевод» личностных смыслов в языковые значения, понятные всем членам данного языкового коллектива.

Поскольку мозг человека - многоканальное устройство, многие речемыслительные механизмы включаются одновременно. Поэтому формирующий уровень речепроизводства, наряду с син- таксированием и номинацией, включает в работу артикуляционную программу. Ее задача - управлять произносительными движениями. Сами произносительные движения представляют собой процесс преобразования единиц формирующего уровня в акустические сигналы, т.е. во внешнюю речь. Процесс порождения речи завершается ее озвучиванием.

В конечном счете сущность языка можно всесторонне раскрыть только при рассмотрении функций его системы и структуры.

• См.: Кубрякова Е.С. Номинативный аспект речевой деятельности. М.1986. С. 125.

Чеканова Марина Владимировна, аспирант.

Уральский государственный педагогический университет, г. Екатеринбург.

Для понимания процесса формирования связной речи важное значение имеют основные положения теории порождения речевого высказывания, разработанные в трудах отечественных и зарубежных ученых.

Вопросами порождения речи в психолингвистике занимались такие зарубежные учёные как Н. Хомский, Дж. Миллер, Дж. Селфридж, Ч. Осгуд, В. Ингве, Н. Джонсон, В. Левелт, Ь. Брэйн, Й. Энгелькамп, Дж. Кац, Дж. Фодор, М. Халле, И. Шлизенгер.

Теоретическую базу отечественной науки по рождению речи составляют работы Л. С. Выготского, П.Я. Гальперина, Ю.С. Степанова, Н.Д. Арутюнова, Г.А. Золотова, Н.И. Жинкина, А.А. Леонтьева, Т.В. Ахутиной, И.А. Зимней.

Некоторые исследователи, [Т.В. Ахутина, М. Гаррет, Ч. Осгуд] предложили не одну, а несколько «моделей» процесса порождения речи.

Ряд исследователей [Л.С. Выготский, Н.И. Жинкин, В. Ингве, А.А. Леонтьев, В. Пенфильд, Т.В. Рябова, Л.А. Чистович и др.] выдвинули различные схемы производства или порождения речевого высказывания. Основная цель построения подобных схем - проникнуть путём моделирования в механизм творческой деятельности мозга по созданию речевого высказывания.

Впервые научно-обоснованную теорию порождения речи выдвинул Л.С. Выготский. Он наметил и теоретически обосновал три основных уровня производства речевого высказывания, первый из которых определен им как мысль или синтаксис словесных значений, второй - как словесный синтаксис и грамматика слов, а третий - как физическая звучащая речь. Первые два уровня объединяются Л.С. Выготским в план внутренней речи, третий определяется как внешняя речь.

Теория порождения речи, созданная Л.С. Выготским, получила дальнейшее развитие в трудах других отечественных учёных [Т.В. Ахутина, Н.И. Жинкин, И.А. Зимняя, А.Р. Лурия, А.А. Леонтьев, Л.С. Цветкова]. Авторы отмечают специфичность первого этапа, его психологическую сущность, связанную с понятийно-смысловым планом содержания мысли. Второй этап - этап словесно-грамматического оформления высказывания во внутренней речи - также рассматривается авторами с большей или меньшей степенью.

Н. И. Жинкин, продолжая работу Л. С. Выготского, предположил универсальный предметный код (УПК). Код имеет невербальную природу, представляет систему знаков, схем, чувственных образов. По мнению автора, во внутренней речи движение от мысли к слову происходит перекодировка несловесного «предметно-схемного» кода на вербальный язык.

А. Р. Лурия считал, что речь - это система целых высказываний, слово - сложная система кодирования для обозначения анализа и обобщения, а для порождения и восприятия речи «мысль использует коды языка». Автор разработал следующие этапы: мотив; замысел; внутренняя речь -внутренние субъективные смыслы превращает в систему внешних развернутых речевых значений»; формирование глубинно - синтаксической структуры; внешнее речевое высказывание.

В 1960-1970 годах в Московской психолингвистической школе, ряд исследователей [А. А. Леонтьев, Т.В. Рябова-Ахутина и др.] обобщили положения ученых по порождению и восприятию речи. Исследователи определили, что говорящий может выбирать разные модели порождения речи. поскольку в основе теории порождения речевого высказывания находится эвристический принцип.

А.А. Леонтьевым была разработана целостная концепция о структуре акта речевой деятельности. Исходным моментом высказывания является мотивация и ориентировка. Внутренняя программа соответствует только содержательному ядру будущего высказывания (субъект, предикат, или объект).

На следующем этапе - замысел, этап внутреннего программирования, составление смысловой программы на основе кода внутренней речи. «Кодом внутреннего программирования является предметно-схемный или предметно-изобразительный код по Н.И. Жинкину. Дальнейший этап речепорождения - этап лексико-грамматического развертывания высказывания. Заключительным этапом порождения речевого высказывания является этап его реализации «во внешнем плане».

Процесс осуществляется на основе реализации фонационной, артикуляционной, ритмико-слоговой и темпо-ритмической «автоматизированных» программ внешней реализации речи, в основе которых лежат соответствующие речепроизносительные навыки.

В основе модели порождения речи, предложенной А.А. Леонтьевым, лежит концептуальная идея «внутреннего программирования».

Сходную модель порождения речи, принципиально близкую к модели А.А. Леонтьева, предложила И.А. Зимняя.

И.А. Зимняя выделяет три основных уровня процесса речепорождения: мотивационно-побуждающий, формирующий (с двумя подуровнями - смыслообразующим и формулирующим) и реализующий.

На мотивационно-побуждающем уровне, потребность в высказывании находит «свою определенность» в предмете деятельности. Опредмеченный мотив становится мыслью, которая служит внутренним мотивом говорения или письма. Второй этап - процесс формирования и формулирования мысли имеет две функционально различные фазы.

Процесс последовательного формирования и формулирования замысла посредством языка направлен одновременно на номинацию (обозначение) и предикацию, на установление связей типа «новое - данное».

По концепции И.А. Зимней, актуализация понятийного поля актуализирует и его вербальное (словесное) выражение сразу же как в акустическом (слуховом), так и моторном образе. Одновременно с процессом выбора слов производятся операции их размещения, то есть грамматическое оформление высказывания.

Т.В. Ахутина , изучая афазические расстройства, также разработала модель порождения речевого высказывания и определила уровни порождения речи: мотивацию; мысль; внутреннюю смысловую программу - смысловое синтаксирование и выбор смыслов во внутренней речи; семантическую структуру предложения - семантическое синтаксирование и выбор языковых значений слов; лексико-грамматическую структуру предложения - грамматическое структурирование и выбор слов по форме; моторную программу синтагмы - кинетическое программирование и выбор артикулем; артикуляцию.

В моделях порождения речи прослеживается [Т.В. Ахутина, И.А. Зимняя, А.А. Леонтьев] процесс речепорождения рассматривается как целенаправленная, мотивированная деятельность, имеющая определенные этапы, уровни. Внутренняя программа высказывания обеспечивается различными кодовыми системами (речедвигательным, слуховым, зрительным, предметно-схемным кодом).

В работах представителей отечественной школы психолингвистики идет изучение закономерностей процесса порождения отдельных высказываний, анализируются различные звенья механизма порождения текста, подчеркивается роль долговременной и оперативной памяти в процессе порождения речевого высказывания [Н.И. Жинкин, И.А. Зимняя, А.А. Леонтьев].

Анализ психолого-лингвистического подхода позволяет утверждать, что многие модели порождения речевого высказывания основываются на концепции Л.С. Выготского.

По мнению Л.С. Выготского зарождению речи предшествует мотив. Это то, ради чего строится высказывание. Мотив при дискуссии всегда есть; он становится толчком к началу любой речи. Именно мотив формирует в нашем сознании коммуникативное намерение - готовность к речепорождению, к коммуникативным действиям. На этом этапе у говорящего появляется общая, хоть и смутная, цель (интенция, иллокуция) высказывания.

Далее происходит формирование смыслового наполнения высказывания. В невербальном коде образов и схем в исследованиях Н.И. Жинкина, наблюдается четкое осознание общего замысла будущего дискурса. Позже появляются первые языковые компоненты будущего высказывания. Во внутренней речи отмечается перекодировка, перевод смысла с языка образов и схем на национальный язык.

В соответствии с психолингвистической нормой текстовости, по словам Л.С. Выготского, дальнейшее формирование речи носит характер разворачивания ядерного замысла в целостный, связный текст. На данном этапе происходит «Совершение мысли в слове».

В исследованиях А.Р. Лурия подтверждается мысль о первичности синтаксиса в процессе формирования высказывания. Наблюдения автора свидетельствуют о том, что говорящий исправляет не фразу в целом, не синтаксическую конструкцию, а производит лексические замены.

Так, процесс порождения высказывания стимулируется мотивом. Первичная стадия формирования высказывания начинается с коммуникативного намерения, образования замысла в системе универсально-предметного кода до начала вербализации. Далее, во внутренней программе начинает работать перекодировки, перевод смысла с языков образа и схем на национальный язык. Появляется первичная вербальная запись будущего высказывания. Позднее разворачивание ядерного смысла проходит в построенное с психолингвистической нормой текстовости речевое целое, образуя вначале синтаксическую схему будущего высказывания и после формируется грамматическое структурирование и морфемный отбор конкретной лексики. После чего реализуется послоговая моторная программа внешней речи.

Соотносительный анализ моделей позволяет построить следующую последовательность речевого высказывания:

Коммуникативное намерение

Замысел

Перекодировка, перевод смысла, первичная вербальная запись

Разворачивание ядерного смысла (темы)

Синтаксическая схема будущего высказывания

Отбор конкретной лексики

Моторная программа внешней речи, артикуляция

Все перечисленные этапы порождения речи не следует представлять отдельно и последовательно.

Литература:

1. Ахутина Т. В., Порождение речи. Нейролингвистический анализ синтаксиса. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989. - 215 с.
2. Выготский, Л. С. Психология. - М.: Издательство «ЭКСМО-Пресс», 2000. - 1008 с.
3. Выготский, Л. С. Развитие высших психических функций.- М.: Изд-во АПН РСФСР, 1960. - 500 с.
4. Гвоздев, А. Н. Вопросы изучения детской речи. - М.: Изд-во AПН РСФСР, 1961. - 471 с.
5. Жuнкuн, Н. И. Механизмы речи. - М.: Изд-во Академии педагогических наук, 1958. - 370 с.
6. Зимняя, И. А. Лингвопсихология речевой деятельности: Избр. психол. труды/ - М.: Изд-во Моск. психол.-социального ин-та; Воронеж: МОДЕК, 2001. (Психологи Отечества). - 432 с.
7. Леонтьев, А. А. Основы психолингвистики. - М.: Смысл, 1999. - 287 с.
8. Леонтьев, А. А. Язык, речь, речевая деятельность. - М.: Просвещение, 1969. - 214 с.
9. Лурия, А. Р. Основные проблемы нейролингвистики. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1975. - 253 с.

10. Лурия, А. Р. Язык и сознание / Под ред. Е. Д. Хомской. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. - 416 с.

11. Лурия, А. Р., Юдович Ф. Я. Речь и развитие психических процессов ребенка. - М.: Изд-во АПН РСФСР, 1956. - 93 с.

12. Цветкова, Л. С. Введение в нейропсихологию и восстановительное обучение. - Учебное пособие. - М.: Моск. психол.-социал. ин-т, 2000. - 148 с.

Формирование развернутого речевого высказывания

Перейдем к последнему этапу интересующего нас пути превращения мысли в развернутое речевое высказывание.

Несмотря на всю важность этого процесса, следует отметить, что как в лингвистике, так и в психологии этот этап был гораздо менее изучен, чем те, на которых мы останавливались выше.

Особенностью развернутого речевого высказывания является то, что, с одной стороны, оно включено в процесс живого общения и передачи информации от одного лица другому, а с другой - в его состав входит не одно предложение, а целая цепь взаимно связанных предложений. Высказывание составляет единую целостную систему и обладает качеством единой замкнутой структуры (coherence).

Сложнейший характер порождения целого последовательного высказывания, отличающий его от формирования изолированной фразы, подчеркивался многими авторами начиная от В. Гумбольдта (1921–1923), который указывал на то, что язык, применяемый в общении, есть не «ergon» (средство формирования знаков, относящихся к отдельным вещам и их отношениям), a «energeia», иначе говоря, что язык, включенный в акт общения, представляет собой сложный, развертывающийся во времени процесс.

Эту же мысль можно встретить и у многих других авторов (Остин, 1969; Виттгенштейн, 1968; Лакофф, 1971, 1972; Грайс, 1971; Ромметвейт, 1968, 1970; Халлидей, 1967, 1968, 1973; Уертч, 1974, 1975; и др.).

Все эти авторы указывают на то, что фразы, включенные в состав развернутого речевого высказывания, всегда даются-в определенном практическом или речевом контексте, который должен соответствовать не только замыслу говорящего, но и отношению к этому высказыванию слушающего; что эти фразы, являющиеся частями целого высказывания, нельзя изучать вне контекста и что независимых от контекста (context-free) фраз вообще не существует.

Следовательно, фразы, включенные в целое развернутое высказывание, имеют не только референтную природу (referential meaning), указывая на определенное событие, но и социально-контекстное значение (social-context meaning), которое формируется в конкретном общении и может быть понято только на основе процесса общения.

Именно в силу этого, как указывают упомянутые авторы, один лишь лингвистический анализ процесса формирования высказывания недостаточен и должен быть включен как частное звено в более широкий психологический (а может быть, в социально-психологический) анализ (Ромметвейт, 1968, 1972; Халлидей, 1973; Уертч, 1974, 1975), учитывающий ситуацию общения, мотивы говорящего, содержание передаваемой информации, отношение к ней слушающего и т. д.

Как мы указывали, процессы превращения симультанной схемы первичного замысла в сукцессивную последовательность построенной фразы, т. е. превращение «глубинной синтаксической структуры» в развернутую «поверхностную синтаксическую структуру», далеко не исчерпывает всей системы развернутого речевого высказывания. Она обладает и другими дополнительными характеристиками.

В процессе высказывания как «тема» (то, о чем будет идти речь), так и «рема» (что именно это высказывание будет сообщать) должны быть существенно расширены, т. е. должны быть разделены на целую цепь звеньев определенной программы целостного высказывания. Для этого необходимо, чтобы как «тема» высказывания, так и ее «рема» сохранялись на длительный срок и чтобы установка, созданная задачей передать соответствующую информацию, могла в течение длительного времени противостоять побочным, отвлекающим влияниям. В противном случае связное развернутое высказывание теряло бы характер «замкнутой смысловой системы» и превращалось бы в систему, доступную различным посторонним влияниям. Ниже мы еще будем иметь случай остановиться на тех этапах развития ребенка и на тех патологических состояниях, при которых это условие не выдерживается и развернутое речевое высказывание перестает подчиняться исходной задаче, заменяясь отдельными, не связанными друг с другом фрагментами.

Все это дает основание рассматривать речевое высказывание как сложную форму речевой деятельности, которая имеет принципиально ту же психологическую структуру, как и всякая иная форма психической деятельности, детально изученная в советской психологии (А. Н. Леонтьев, 1959, 1975; и др.).

Так же, как и во всех иных формах психической деятельности, мы должны выделять в речевой деятельности мотив, который ее порождает, цель, которой она подчиняется, и задачу, которая возникает, если эта цель дается в определенных условиях. Мы должны выделять в этой развернутой речевой деятельности и отдельные этапы или действия, и выполняющие эти действия операции. Все эти моменты должны учитываться при психологическом анализе речевого высказывания, составляя его «психолингвистические единицы» (А. А. Леонтьев, 1969, 1974).

Существенной особенностью порождения речевого высказывания как специальной формы речевой деятельности помимо устойчивой формулировки цели высказывания и той конкретной задачи, которая стоит перед говорящим (эта задача может меняться в зависимости от того, какая ситуация порождает высказывание, какую именно информацию должен передать говорящий и к кому именно адресовано сообщение), является также достаточно широкий объем оперативной памяти и сложная система «стратегий», применение которой позволяет выделять существенный смысл высказывания, тормозить побочные ассоциации и выбирать речевые формулировки, соответствующие поставленной задаче.

Все это предполагает, что порождение развернутого речевого высказывания необходимо должно включать в свой состав не только создание исходной схемы, определяющей последовательность звеньев этого высказывания, но и постоянный контроль за протеканием всплывающих компонентов высказывания, а в наиболее сложных случаях и сознательный - выбор нужных речевых компонентов из многих альтернатив. Этот выбор может принимать форму развернутых проб, требующих специальных усилий, или форму плавного «умственного действия», подчиняющегося ранее выработанной внутренней схеме, этапы которого были детально прослежены в советской психологии П. Я. Гальпериным и его сотрудниками (1959, 1975).

Все это дает основание выделять в качестве основных единиц речевого высказывания не отдельные слова или даже фразы, а целые смысловые группы. Эти смысловые единицы разделяют весь текст высказывания на цепь последовательных смысловых компонентов или «кусков» (chunks), обеспечивая адекватный переход от одной смысловой группы к другой (Миллер, 1967).

Психологическая структура развернутого речевого высказывания различна при разных формах высказывания (устной и письменной речи) и связана как со сложностью задачи, так и со степенью автоматизации речевых процессов. Однако во всех случаях ее важнейшей характеристикой является сохранение смыслового единства высказывания.

Из книги Разнообразие человеческих миров автора Волков Павел Валерьевич

2. Описание большого развернутого эпилептического припадка (grand mal) Одним из наиболее выразительных проявлений эпилепсии является большой развернутый судорожный припадок (grand mal). В развитии припадка можно выделить несколько фаз:а) тоническая фаза. Припадок начинается с

Из книги Формирование личности ребенка в общении автора Лисина Майя Ивановна

5. Этап развития речевого общения Третий из выделенных нами этапов развития речевого общения охватывает период от появления первых слов и до конца дошкольного возраста. За этот длительный срок ребенок проходит громадный путь, овладевая к его концу словом и научаясь с

Из книги Лекции по общей психологии автора Лурия Александр Романович

Процесс кодирования речевого высказывания. Путь от мысли к развернутой речи До сих пор мы останавливались на строении языка - основного орудия, которым человек пользуется для передачи информации, на основной системе кодов, сложившихся в общественной истории и

Из книги Язык и сознание автора Лурия Александр Романович

Виды речевого высказывания и их структура Мы остановились на строении речевого высказывания и его отдельных компонентах. Теперь нам следует рассмотреть разные виды речевого высказывания, которые имеют совершенно неодинаковую структуру и в которых соотношение только

Из книги Нить Ариадны, или Путешествие по лабиринтам психики автора Зуева Елена

Патология речевого высказывания Психологическая структура речевого высказывания становится отчетливой, если мы проследим за формами нарушений, которые выступают при отдельных патологических состояниях мозга, особенно при локальных поражениях.Мы остановимся только

Из книги Мама и малыш. От рождения до трех лет автора Панкова Ольга Юрьевна

Процесс декодирования речевого высказывания Проблема пониманияМы рассмотрели процесс формирования высказывания, иначе говоря, путь от мысли к речи, или процесс кодирования мысли в речевое сообщение. Теперь мы должны рассмотреть обратный процесс - декодирования

Из книги Убеждение [Уверенное выступление в любой ситуации] автора Трейси Брайан

Лекция IX. Сложные формы речевого высказывания Парадигматические компоненты в синтагматических

Из книги автора

Порождение речевого высказывания Остановимся прежде всего на этапах формирования речевого высказывания, основных психологических звеньях этого сложного процесса, начиная с первого звена - мотива высказывания.Мотив высказыванияИсходным для всякого речевого

Из книги автора

Онтогенез речевого высказывания Формирование речевого высказывания в детском возрасте проходит длинный драматический путь, который стал достаточно известным лишь в последние десятилетия в результате работ ряда психологов (Леопольд, 1952; Брэйн, 1971; Слобин, 1970; Р. Браун,

Из книги автора

Лекция XI. Основные формы речевого высказывания Устная (диалогическая и монологическая) и письменная речьМы посвятили прошлую лекцию анализу основных этапов формирования речевого высказывания или, что то же самое, психологическому анализу процесса порождения

Из книги автора

Лекция XII. Понимание компонентов речевого высказывания. Слово и предложение Мы рассмотрели процесс формирования развернутого речевого высказывания, иначе говоря, тот путь, который проходит высказывание, начиная от исходного замысла и кончая развернутым речевым

Из книги автора

Лекция XV. Мозговая организация речевой деятельности. Патология речевого высказывания Выше мы подробно осветили основные вопросы психологии речевой деятельности.Мы остановились на структуре слова и фразы, на происхождении этих основных составных единиц языка, на

Из книги автора

Мозговая организация мотивационной основы и программирования речевого высказывания Выше уже говорилось о том, что речевое высказывание начинается с наличия известного мотива - передать что-либо другому, попросить о чем-либо или уяснить какую-либо мысль. Если этот

Из книги автора

Парадоксы речевого восприятия Рождается ребенок, и зачастую женщина полностью переключается на него, забывая не только собственного мужа, но и себя саму. Мужчина сначала дислоцируется на другую кровать (супружескую занимает теперь женщина с ребенком), затем в другую

Из книги автора

Задержка речевого развития Речь – важнейший аспект деятельности, позволяющий человеку познавать окружающий мир, передавать свои знания и опыт другим людям, аккумулировать их для передачи последующим поколениям. Речь способствует развитию мышления, восприятия,