Термин «дискурс», как он понимается в современной лингвистике, близок по смыслу к понятию «текст», однако подчеркивает динамический, разворачивающийся во времени характер языкового общения; в противоположность этому, текст мыслится преимущественно как статический объект, результат языковой деятельности. Иногда «дискурс» понимается как включающий одновременно два компонента: и динамический процесс языковой деятельности, вписанной в ее социальный контекст, и ее результат (т.е. текст); именно такое понимание является предпочтительным. Иногда встречающиеся попытки заменить понятие дискурса словосочетанием «связный текст» не слишком удачны, так как любой нормальный текст является связным.

Чрезвычайно близко к понятию дискурса и понятие «диалог». Дискурс, как и любой коммуникативный акт, предполагает наличие двух фундаментальных ролей - говорящего (автора) и адресата. При этом роли говорящего и адресата могут поочередно перераспределяться между лицами - участниками дискурса; в этом случае говорят о диалоге. Если же на протяжении дискурса (или значительной части дискурса) роль говорящего закреплена за одним и тем же лицом, такой дискурс называют монологом. Неверно считать, что монолог - это дискурс с единственным участником: при монологе адресат также необходим. В сущности, монолог - это просто частный случай диалога, хотя традиционно диалог и монолог резко противопоставлялись.

Вообще говоря, термины «текст» и «диалог» как более традиционные обросли большим количеством коннотаций, которые мешают их свободному употреблению. Поэтому термин «дискурс» удобен как родовой термин, объединяющий все виды использования языка. Поскольку структура дискурса предполагает наличие двух коренным образом противопоставленных ролей - говорящего и адресата, постольку сам процесс языкового общения может рассматриваться в этих двух перспективах. Моделирование процессов построения (порождения, синтеза) дискурса - не то же самое, что моделирование процессов понимания (анализа) дискурса. В науке о дискурсе выделяются две различные группы работ - те, которые исследуют построение дискурса (например, выбор лексического средства при назывании некоторого объекта), и те, которые исследуют понимание дискурса адресатом (например, вопрос о том, как слушающий понимает редуцированные лексические средства типа местоимения он и соотносит их с теми или иными объектами). Кроме того, есть еще третья перспектива - рассмотрение процесса языкового общения с позиций самого текста, возникающего в процессе дискурса (например, местоимения в тексте можно рассматривать безотносительно к процессам их порождения говорящим и понимания адресатом, просто как структурные сущности, находящиеся в некоторых отношениях с другими частями текста).

Междисциплинарное направление, изучающее дискурс, а также соответствующий раздел лингвистики называются одинаково - дискурс[ив]ным анализом или дискурс[ив]ными исследованиями. Хотя языковое взаимодействие на протяжении веков было предметом таких дисциплин, как риторика и ораторское искусство, а затем - стилистики и литературоведения, как собственно научное направление дискурсивный анализ сформировался лишь в последние десятилетия. Произошло это на фоне господствовавшей в лингвистике на протяжении большей части 20 в. противоположно направленной тенденции - борьбы за «очищение» науки о языке от изучения речи. Ф. де Соссюр считал, что истинный объект лингвистики - языковая система (в противоположность речи), Н.Хомский призвал лингвистов изучать языковую «компетенцию» и абстрагироваться от вопросов употребления языка. В последнее время, однако, познавательные установки в науке о языке начинают меняться, и набирает силу мнение, в соответствии с которым никакие языковые явления не могут быть адекватно поняты и описаны вне их употребления, без учета их дискурсивных аспектов. Поэтому дискурсивный анализ становится одним из центральных разделов лингвистики.

Направление дискурсивного анализа зародилось раньше идеи «лингвистики текста», но именно ему было суждено реализовать исходные замыслы такой лингвистики.

Само название направления заимствовано у З. Харриса, создателя позднеструктуралистской концепции. Сегодняшние работы в области анализа дискурса, разумеется, гораздо менее формалистичны, чем сорок лет назад, больше обращены к человеку. И, тем не менее, некоторые общие черты сохранились.

По З. Харрису, анализ дискурса -- метод анализа связной речи или письма. Метод этот формальный, ориентируется только на встречаемость морфем, взятых как различительные элементы. Он не зависит от знаний аналитика о том, каково конкретно значение каждой морфемы. Этот метод не дает также никакой новой информации о значениях отдельных морфем, входящих в текст. Но это не значит, что в результате анализа дискурса мы ничего не узнаем о дискурсе и о том, как грамматика языка в нем проявлена. Ведь «хотя мы и пользуемся формальными процедурами, сходными с дескриптивно-лингвистическими, мы можем получить новую информацию о конкретном изучаемом тексте, информацию, выходящую за рамки дескриптивной лингвистики» .

Этот подход нацелен на решение двух взаимосвязанных проблем:

a) распространение методов дескриптивной лингвистики за пределы отдельно взятого предложения,

б) соотнесение культуры и языка -- т. е. неязыкового и языкового поведения.

Дистрибутивный анализ, по мнению Харриса, полезен в обеих областях. А именно, с одной стороны, он выводит нас за пределы предложения, позволяет установить корреляции между элементами, далеко отнесенными друг от друга в тексте. С другой же стороны, учитывается, что любой дискурс возникает в рамках конкретной ситуации -- той, о которой говорит человек, или той, в которой находится некто, записывая время от времени свои мысли. Этот же метод состоит в установлении встречаемости элементов дискурса, а особенно, в закономерностях появления одних элементов от других -- в рамках одного и того же дискурса.

В конце 1980-х гг. эти две проблемы рассматриваются как попытки объяснить:

1) почему конкретный элемент находится в одном, а не в другом дискурсном окружении, -- «дистрибуционная объяснительность»;

2) почему текст нам кажется связным (логически несамопротиворечивым, когерентным), -- «секвенциальная» объяснительность.

В 1950-е же годы З. Харрис приходит к необходимости дополнить такой анализ понятием трансформации. Это обогащение инструментария дает более высокий уровень абстракции. Если посмотреть на каждое реальное предложение текста не по номиналу, а как на результат преобразования «ядерного» предложения в реальную форму (под воздействием всевозможных контекстных факторов), то обнаружатся более глубокие закономерности в структуре целого текста.

К концу 1970-х гг., когда идеи и методы трансформационных грамматик получили достаточно подробную и глубокую проработку, вновь актуальной стала идея анализа дискурса как такового. Например, в теории речевых актов каждое предложение представляют как суперпозицию: тип иллокуции накладывается на «объектную пропозицию». Это -- обобщение той идеи, что реальное предложение есть реализация «ядерной» структуры, причем под влиянием не только соседних предложений, но и в более широком объеме -- всей духовности человека -- его намерений, моментального среза внутреннего мира и т. п. Конечно, правы критики, говоря, что анализу подвергается письменная речь или транскрипция устной и что сведение речи к письменной форме само есть одна из множества возможных интерпретаций речи. Тем не менее, в этом подходе исследователей привлекает мысль о закономерностях текстообразования, которые следует искать в человеческом духе, но опираясь прежде всего на материал речи. Исследование опирается не только на абстрактные, пусть и очень глубокие, построения, но и на материал. При этом язык, действие, ситуация и знание человека рассматриваются в своей совокупности.

В 1980-е гг. на анализ дискурса смотрят как на описание закономерностей в языковых реализациях, используемых людьми для сообщения значений и интенций, связанное с разнообразными операциями и научными дисциплинами:

1. Социолингвистика, занимающаяся структурой социального взаимодействия, проявленного в разговоре, дает «заземленное» обобщение, поскольку она основана на реально зафиксированных образчиках языка в его употреблении -- работая обычно с транскрибированными данными устной речи.

2. Психолингвистика, в связи с реальным пониманием речи.

3. Философия языка, а также формальные модели, где рассматриваются семантические отношения между парами предложений и их синтаксических реализаций. Там же рассматриваются отношения между значениями и возможными мирами: насколько используемые предложения дают суждения, которым могут быть приписаны значения «истина» или «ложь». Огрубление здесь состоит в том, что при этом рассматриваются архетипные говорящие, обращающиеся к архетипным же слушающим в рамках (минимально конкретизированного) архетипного контекста.

4. Вычислительная лингвистика, занимающаяся конструированием моделей обработки дискурса. Она, впрочем, ограничена текстами конечной длины, часто очень короткими и взятыми в рамках укороченных же контекстов.

В этом многообразии выделяются два типа моделей анализа:

1. Формальные модели -- в них семантические качества языковых форм не учитываются, отвлекаются в них и от исторических аспектов языка. Сюда относятся следующие направления: теория речевых актов, анализ разговора (этнометодология) и этнография речи. Эти модели направлены на описание коммуникативной компетенции. Формальные теории дискурса рассматривают формы существования разговорного языка под углом зрения взаимодействия людей в социологическом аспекте. Предметом анализа являются транскрипции последовательности речевых взаимодействий. Исследуемые же единицы лежат выше уровня предложения; например, к этим единицам относятся речевые акты, ходы в общении и обмен репликами.

В последнее время характерными чертами его стали:

1) большой вес, придаваемый интратекстуальному описанию («морфология дискурса»);

2) критика каузальной концепции отношений между внутридискурсным и внедискурсным (в начале развития анализа дискурса на европейской почве чаще предполагалось, что внутренняя структура дискурса связана с внешними функциями его и ими обусловлена);

3) подход к высказыванию под углом зрения интерпретации последовательностей (причем интерпретации, которую структурирует знание, а не продуцирования этих последовательностей.

Именно последняя тенденция и представляет, на наш взгляд, интерпретативность в дисциплинах, исследующих человеческую духовность.

По сравнению с анализом дискурса З. Харриса, европейский анализ дискурса значительно больше ориентирован на философию, на хитросплетения текста. Дискурс при этом не столько точка зрения, сколько источник ограничений, или фильтров, управляющих конкретной деятельностью: высказывание это не обманчивая сцена, где лишь сходятся содержания, заготовленные порознь. Высказывание -- непосредственный участник конструирования смысла и сюжетов, распознаваемых в дискурсе. Анализ дискурса не только должен объяснять, почему те, а не иные высказывания были использованы, но и почему выбран именно данный путь мобилизации сил, использования именно данных социальных источников».

В свете новых тенденций перед анализом дискурса стоят дополнительные задачи:

1. Проблема идентичности дискурсной формации. Отношение к другому человеку не является производным, а составляет суть дискурса. Этот «другой» не бесформенен: ведь смысл циркулирует между определенными жизненными позициями. Вот почему сегодня отказываются и от концепции дискурса как «видения мира», и от концепции, согласно которой дискурс -- проявление воли к выражению у коллективного субъекта.

2. Противопоставление глубинного и поверхностного в анализе текста, разграничение «глубинных» содержаний и «поверхностной» организации высказываний (когда последние считаются зависящими от обстоятельств коммуникации). Высказывания не предназначены только для презентации содержания, для театрализации уже существующего смысла.

3. Представление о взаимоотношениях дискурса и общества. Смысл и языковая деятельность составляют отдельное независимое измерение в общественной жизни и не являются надстройкой над экономическим базисом. Есть «дискурсивный порядок», и задача состоит в том, чтобы выяснить связи между дискурсом и группами, являющимися движущими силами этого дискурса.

Итак, анализ дискурса должен дать характеристику того, как, в контексте взаимодействия людей, направленного на достижение каких-либо целей, коммуниканты интерпретируют речь и действия: является ли такое обращение к интерпретации взаимным -- как в случае разговора -- или невзаимным, когда мы читаем или пишем. Но в любом случае процесс этот интерактивен, предполагает взаимодействие людей. Такая задача заставляет выявить связность текста.

Дискурс-анализ - комплексный социолингвистический подход, целью которого является исследование дискурса.

Согласно Джонатану Поттеру, в дискурс-анализе «уделяется особое внимание способам организации версий окружающего мира, общества, событий и внутренних психологических миров, производимых в дискурсе».

Дискурс - это присвоение значений. Дискурс играет ключевую роль в построении образа этого мира многообразными способами. То, как мы говорим о вещах - наши фразы, наши акценты, то, что мы выделяем - вызывает определенные ощущения у других людей. Поступая таким образом, мы оказываем влияние на восприятие и понимание окружающих, а, таким образом, на их и нашу реальность, на отражение социального мира в сознании (на создание дискурса).

Истоки дискурс-анализа лежат в различных областях гуманитарного знания (социальной психологии, лингвистике, социологии, философии).

В общем смысле дискурс-анализ - это структурно-семиотические исследования текстов и реакции на них слушателя или читателя. Исследуются скрытые значения текста, контекст его создания, вероятные интерпретации читателем/слушателем и тому подобное.

Не существует единой версии дискурс-анализа. Его можно применять и к естественно происходящим, и к специально организованным формам разговора и к текстам.

Анализу подвергаются слова. Они могут сочетаться, делиться на подгруппы, разбиваться на семиотические сегменты, могут быть расположены (организованны) таким образом, чтобы дать возможность исследователю сравнивать, сопоставлять, анализировать и отыскивать определенные модели. В связи с этим возможны различные интерпретации текста (исследовательского материала).

В отличие от конверсационного анализа, в дискурс-анализе намного меньше внимания уделяется естественному разговору. Дискурс-анализ можно применять не только к разговору, но к другим формам коммуникации. Его можно применять, к таким формам, как тексты, например, миссии компаний и тому подобное. Поэтому он более гибок, чем конверсационный анализ .

Как и любой социолингвистический метод, дискурс-анализ не имеет четких критериев и процедур измерения. Сам исследователь является главным «измерительным прибором» в таком исследовании. Его работу иногда сравнивают с трудом детектива, пытается найти и объяснить скрытый (имплицитний или латентный) смысл, а иногда - и открытый (эксплицитно) смысл.

Специалисты дискурс-анализа противятся идее кодирования своих практик, и утверждают, что оно вообще трудно осуществимо. Вместо этого, они предпочитают рассматривать свой стиль исследования как «аналитическое мировоззрение» и как «ремесленное мастерство, более похожее на езду на велосипеде или определение пола цыплят, чем следование жесткому рецепту приготовления цыпленка» (У. Хилл).

Также имеют значение собственные предубеждения исследователя и «белые пятна» (нехватка определенных знаний). Иногда в отчет исследователи добавляют краткое описание того, какие, на их мнению, собственные субъективные взгляды они привнесли в конкретное исследование.

Примеры использования дискурс-анализа в организационных исследованиях и практике менеджмента (по А. Брайман, Д. Бэлл):

• Исследования дискурса международных бизнес-лидеров;
• Применение компьютеризированного мониторинга организаций, предоставляющих финансовые услуги;
• Дискурс менеджеров банков при описании своих клиентов;
• Выявление отношения служащих компании к корпоративной культуре ;
• Структурирование корпоративных заявлений о миссиях компании;
• и др.

Дискурс-анализ - это совокупность аналитических методов
интерпретации различного рода текстов или высказываний как
продуктов речевой деятельности людей, осуществляемой в
конкретных общественно-политических обстоятельствах и культурноисторических условиях.

Дискурс-анализ как самостоятельная отрасль научного знания,
зародился в 1960-е годы во Франции в результате соединения
лингвистики, критической социологии и психоанализа в рамках общих
тенденций развития структуралистской идеологии. В работах
основоположников этого направления Э. Бенвениста, Л. Альтюссера, Р.
Якобсона, Р. Барта, Ж. Лакана и других продолжалось предложенное Ф.
де Соссюром разделение языка и речи при попытке соединения их с
теорией речевых актов, лингвистикой устной речи, когнитивной
прагматикой текста и так далее. Формально «дискурс-анализ» - это
перенос во французский контекст термина «discourse «analysis»,
обозначавшего метод, применённый американским лингвистом З.
Харрисом для распространения дистрибутивного подхода на изучение
сверхфразовых языковых единиц. В дальнейшем дискурс-анализ
стремился создать такую технику интерпретации, которая выявляла бы
социокультурные (идеологические, политические, религиозные и
прочие) предпосылки организации речевой деятельности,
присутствующие в текстах различных высказываний и проявляющиеся
как их скрытая или явная ангажированность. Это и стало программным
ориентиром и общей целью дальнейшего развития данного научного
направления.

По З. Харрису, анализ дискурса -- метод
анализа связанной речи или письма. Метод
этот формальный, ориентируется только на
встречаемость морфем, взятых как
различительные элементы. Он не зависит от
знаний аналитика о том, каково конкретно
значение каждой морфемы. Этот метод не
дает также никакой новой информации о
значениях отдельных морфем, входящих в
текст. Но это не значит, что в результате
анализа дискурса мы ничего не узнаем о
дискурсе и о том, как грамматика языка в
нем проявлена. Ведь «хотя мы и пользуемся
формальными процедурами, сходными с
дескриптивно-лингвистическими, мы можем
получить новую информацию о конкретном
изучаемом тексте, информацию, выходящую
за рамки дескриптивной лингвистики»

Этот подход нацелен на решение двух взаимосвязанных проблем: a)
распространение методов дескриптивной лингвистики за пределы отдельно
взятого предложения, б) соотнесение культуры и языка -- т. е., неязыкового
и языкового поведения. Дистрибутивный анализ, по мнению Харриса,
полезен в обеих областях. А именно, с одной стороны, он выводит нас за
пределы предложения, позволяет установить корреляции между элементами,
далеко отнесенными друг от друга в тексте. С другой же стороны,
учитывается, что любой дискурс возникает в рамках конкретной ситуации -той, о которой говорит человек, или той, в которой находится некто,
записывая время от времени свои мысли. Этот же метод состоит в
установлении встречаемости элементов дискурса, а особенно, в
закономерностях встречаемости -- зависимости появления одних элементов
от других -- в рамках одного и того же дискурса.

Дискурс - это присвоение значений.
Дискурс играет ключевую роль в
построении образа этого мира
многообразными способами. То, как
мы говорим о вещах - наши фразы,
наши акценты, то, что мы выделяем
- вызывает определенные
ощущения у других людей. Поступая
таким образом, мы оказываем
влияние на восприятие и понимание
окружающих, а, таким образом, на
их и нашу реальность, на отражение
социального мира в сознании (на
создание дискурса).

Не существует единой версии дискурс-анализа. Его можно применять и к
естественно происходящим, и к специально организованным формам
разговора и к текстам.
Анализу подвергаются слова. Они могут сочетаться, делиться на подгруппы,
разбиваться на семиотические сегменты, могут быть расположены
(организованны) таким образом, чтобы дать возможность исследователю
сравнивать, сопоставлять, анализировать и отыскивать определенные
модели. В связи с этим возможны различные интерпретации текста
(исследовательского материала).

В отличие от конверсационного анализа, в дискурс-анализе намного меньше
внимания уделяется естественному разговору. Дискурс-анализ можно
применять не только к разговору, но к другим формам коммуникации. Его
можно применять, к таким формам, как тексты, например, миссии компаний
и тому подобное. Поэтому он более гибок, чем конверсационный анализ.

Как и любой социолингвистический метод, дискурс-анализ не имеет четких
критериев и процедур измерения. Сам исследователь является главным
«измерительным прибором» в таком исследовании. Его работу иногда
сравнивают с трудом детектива, пытается найти и объяснить скрытый
(имплицитний или латентный) смысл, а иногда - и открытый (эксплицитно)
смысл.

Выделяются два типа моделей анализа:
1. Формальные модели -- в них семантические качества языковых форм не
учитываются, отвлекаются в них и от исторических аспектов языка. Сюда
относятся следующие направления: теория речевых актов, анализ разговора
(этнометодология) и этнография речи. Эти модели направлены на описание
коммуникативной компетенции. Формальные теории дискурса
рассматривают формы существования разговорного языка под углом зрения
взаимодействия людей в социологическом аспекте. Предметом анализа
являются транскрипции последовательности речевых взаимодействий.
Исследуемые же единицы лежат выше уровня предложения; например, к
этим единицам относятся речевые акты, ходы в общении и обмен
репликами.
2. Содержательный анализ дискурса -- полностью сосредоточен именно на
семантической и исторической плоскостях, как в теоретическом, так и в
практическом планах. Примером является подход М. Фуко (M. Foucault).
Такой анализ направлен на объяснение явлений речевой деятельности,
точнее -- «исполнения» (performance). Материал исследования черпается из
истории, из письменных памятников.

Примеры использования дискурс-анализа в
организационных исследованиях и практике
менеджмента (по А. Брайман, Д. Бэлл):
Исследования дискурса международных
бизнес-лидеров;
Применение компьютеризированного
мониторинга организаций,
предоставляющих финансовые услуги;
Дискурс менеджеров банков при описании
своих клиентов;
Выявление отношения служащих компании
к корпоративной культуре;
Структурирование корпоративных
заявлений о миссиях компании;
и др.

Чтобы проиллюстрировать сказанное выше, рассмотрим один образец
дискурса и на этом примере покажем, какие типы лингвистического анализа
дискурса могут быть к нему применены. В качестве образца используем
фрагмент рассказа Б. Житкова «Над водой».

Аппарат набирал высоты, выше и выше, шел к снежным облакам, которые до
горизонта обволокли небо плотным куполом. Там, выше этих облаков, – яркоеяркое солнце, а внизу ослепительно белая пустыня – те же облака сверху.
Два мотора вертели два винта. За их треском трудно было слушать друг друга
пассажирам, которые сидели в каюте аппарата. Они переписывались на клочках
бумаги. Некоторые не отрываясь глядели в окна, другие, наоборот, старались
смотреть в пол, чтобы как-нибудь не увидать, на какой они высоте, и не
испугаться, но они чувствовали, что под ними, и от этого не могли больше ни о
чем думать. Дама достала книжку и не отрываясь в нее смотрела, но ничего не
понимала.
«А мы все поднимаемся», – написал на бумажке веселый толстый пассажир,
смотревший в окно, своему обалдевшему соседу.
Тот прочел, махнул раздраженно рукой, натянул еще глубже свою шляпу и ниже
наклонился к полу. Толстый пассажир достал из саквояжа бутерброды и принялся
спокойно есть.
А впереди, у управления, сидели пилот, механик и ученик. Все были тепло одеты,
в кожаных шлемах. Механик знаками показывал ученику на приборы: на
альтиметр, который показывал высоту, на манометры, показывавшие давление
масла и бензина. Ученик следил за его жестами и писал у себя в книжечке
вопросы корявыми буквами - руки были в огромных теплых перчатках. Альтиметр
показывал 800 метров и шел вверх. Уже близко облака.

Данный отрывок, если рассматривать его просто как статический объект,
представляет собой текст – последовательность абзацев, предложений,
слов, букв. Дискурсивный подход подразумевает, что для понимания
отрывка важно динамическое измерение: как автор разворачивает свой
замысел в языковую структуру и как читатель восстанавливает по этой
структуре исходный замысел. Для того, чтобы понять эти динамические
процессы, необходимо обратиться к социальным и когнитивным аспектам
дискурса.
Что касается социальных аспектов, то здесь они определяются довольно
своеобразным применением языка, сформировавшимся в таком виде
человеческой деятельности, как художественная литература.
Художественная литература предполагает, что на протяжении достаточно
объемного дискурса чередование ролей не происходит, автор остается
контролирующим участником коммуникации от начала и до конца, а
адресат, то есть читатель, следует в фарватере автора. Это возможно при
условии, что автор и читатель заключают некий социальный контракт,
подразумевающий, что автору есть что сообщить, а читатель достаточно
заинтересован в этом сообщении. Конечно, автору необходимо достаточно
точно моделировать мышление читателя, и это приводит нас к вопросу о
когнитивных аспектах данного типа дискурса.

Автор должен иметь реалистичную модель базы знаний читателя. Например, поскольку речь
идет об одном из первых полетов гражданской авиации, предполагается, что читатель
подозревает о возможности таких полетов. Наличие в базе знаний читателя фрейма
«гражданская авиация» подразумевает такие элементы, как самолет, экипаж, пассажиры,
расстояние до земли и т.д. Конечно, моделирование базы знаний читателя никогда не может
быть совершенно полным. Читатели, обращающиеся к рассказу Б. Житкова спустя 80 с
лишним лет после его написания, могут снекоторым трудом воспринимать некоторые
термины, например аппарат или альтиметр. Как и любой говорящий, автор должен
достаточно точно моделировать и актуальные когнитивные процессы читателя – в том числе
то, какие персонажи сейчас для него активированы; ср. обсуждение выбора между разными
обозначениями лиц ниже.
Перейдем теперь к основным сферам дискурсивного анализа, очерченным ранее – изучению
структуры дискурса, дискурсивных типов и влияния дискурсивных факторов на разнородные
языковые явления.
Как и любой дискурс, наш отрывок имеет внутреннюю структуру. Что касается глобальной
структуры, то есть членения на крупные компоненты, это деление на абзацы. Как можно
убедиться при помощи несложного опыта, деление отрывка на абзацы не является
случайным. Границы абзацев находятся в тех местах, где имеется сниженная степень
связности между элементами дискурса. Например, граница перед предложениемДва мотора
вертели два винта обусловлена тем, что автор в этом месте меняет пространственную
перспективу. В первом абзаце отрывка использована перспектива, в которой имеется фон
неба и облаков, и по этому фону перемещается фигура – самолет. А во втором абзаце
пространство уже ограничено границами самолета. Салон самолета является фоном, а
фигурами – находящиеся внутри люди. Еще одна граница, перед предложениемА впереди, у
управления, сидели пилот, механик и ученик, связана с тем, что автор переходит от
подпространства пассажирского салона к подпространству кабины экипажа.

Что касается локальной структуры, то элементарные дискурсивные единицы
обычно совпадают с предикациями, или клаузами. Так, предложениеТот прочел,
махнул раздраженно рукой, натянул еще глубже свою шляпу и ниже наклонился к
полу состоит из четырех клауз, каждая из которых является узлом в смысловой
структуре текста, продвигает дискурс вперед на один шаг и обладает
грамматической структурой.
В отношении дискурсивной таксономии наш образец является письменным
дискурсом. Если бы рассказ излагался в устном режиме, то его форма сильно
изменилась бы: структура оказалась бы менее четкой, автор неизбежно
демонстрировал бы речевые колебания и сбои, большую роль играла бы
интонация и распределение пауз. По жанровой классификации наш отрывок
принадлежит к жанру рассказа. Это означает, что основная часть дискурса
представляет собой повествование, или нарратив, то есть изложение
последовательно упорядоченных во времени событий. Однако конкретный
отрывок далеко не весь относится к нарративному типу изложения. Собственно
говоря, к этому типу принадлежит лишь выделенный курсивом фрагмент. А
другие части относятся к дескриптивному типу изложения, т.е. описанию
статических ситуаций, не упорядоченных на временной оси.
Это разграничение непосредственно подводит нас к проблематике языковых
выборов, зависящих от дискурсивных факторов. В нарративном фрагменте,
выделенном курсивом, все сказуемые обозначают действия и представляют собой
глаголы совершенного вида в прошедшем времени. Это грамматическое явление –
характернейшая черта нарративного типа изложения. В других фрагментах,
дескриптивных, в качестве сказуемых используются глаголы несовершенного
вида, часто обозначающие состояния (было трудно, чувствовали, сидели, были
одеты). Таким образом, вид глагольного сказуемого зависит от режима
изложения, выбираемого говорящим.

Другой характерный языковой выбор – различие между полными и
редуцированными выражениями при упоминании лиц и предметов. Например, в
начале второго абзаца в рассмотрение вводятся пассажиры, а в следующем
предложении автор использует редуцированное выражение – местоимение они. Это
возможно благодаря тому, что соответствующая группа лиц была упомянута в
непосредственно предшествующем дискурсе. На расстоянии в несколько
предложений упоминаемой лицо или объект уже выводится из активного сознания
автора и читателя, и для его упоминания опять необходимо лексически полное
выражение. Если в рассмотрение введены два лица, как толстый пассажир и его
сосед в третьем абзаце, то можно использовать специальное средство для менее
активированного из них – в этой функции в начале четвертого абзаца использовано
указательное местоимение тот.
Для маркирования структуры дискурса используются специальные лексические
средства, в частности союзы. Например, словечкоа в начале последнего абзаца
отрывка находится неслучайно. Его наличие в этом месте определяется с теми же
факторами, которые выше были описаны в связи с членением на абзацы: а
указывает на тематическую границу в дискурсе, то есть некое снижение степени
связности между соседними фрагментами.
Есть и множество других грамматических и лексических явлений, объяснимых при
помощи дискурсивных факторов. Представляется, однако, что этих примеров
достаточно для иллюстрации сферы применения лингвистического анализа
дискурса.

Итак, дискурс представляет собой комплексный феномен, для исследования
которого необходим одновременный учет целого ряда обстоятельств. Во-первых,
дискурс представляет собой единство коммуникации и возникающего в процессе
текста. Во-вторых, дискурс входит в иерархический ряд языковых (речевых)
единиц, который начинается с фонемы и продолжается морфемой, словом,
словосочетанием, предложением; целостных дискурс является крупнейшей, в
принципе не ограниченной по объему единицей. В-третьих, для адекватного
анализа дискурса необходимо постоянно иметь в виду, что это одновременно
социальный и когнитивный феномен. Все эти стороны дискурса необходимо иметь
в виду, осуществляя даже анализ одного индивидуального образца использования
языка.
Дискурсивный анализ – самая молодая часть лингвистики. Дальнейший прогресс в
развитии этой науки связан с междисциплинарным взаимодействием лингвистики с
соседними гуманитарными науками.

Источники

http://gtmarket.ru/concepts/7232
https://vuzlit.ru/916370/analiz_diskursa_discourse_analysis
http://psyfactor.org/personal/personal5-08.htm
https://megalektsii.ru/s163911t5.html
https://sociology_encyclopedy.academic.ru/37/%D0%90%D0%9D%D0%90%D0%9
B%D0%98%D0%97_%D0%94%D0%98%D0%A1%D0%9A%D0%A3%D0%A0%D0%A1%D0%90
_%28%D0%B4%D0%B8%D1%81%D0%BA%D1%83%D1%80%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%29

Дискурсивный анализ

Дискурсивный анализ - изучение языка, используемого членами некоторого языкового сообщества. В ходе такого анализа рассматривается как форма языка, так и его функция. В качестве исходного материала берется как разговорная речь, так и письменные тексты . Идентифицируются лингвистические особенности понимания различных текстов и типов устной речи.

Анализ письменных текстов может включать в себя изучение развития темы и связи (сцепки) между предложениями. Анализ же разговорной речи может сосредоточиваться как на этих аспектах, так и на практиках пошагового взаимодействия, открывающих и закрывающих последовательностей социальных взаимодействий или структуры нарратива .

Дискурсивный анализ использует подходы нескольких научных дисциплин - психолингвистики , социолингвистики , антропологии , социологии , герменевтики и социальной психологии .

Дискурсивный анализ, в частности, рассматривает следующие вопросы:

• Социолингвистика взаимодействий
• Этнография коммуникации
• Анализ разговоров
• Вариативный анализ (en:Variation analysis)

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Дискурсивный анализ" в других словарях:

Дискурсивный анализ сообщений СМИ - Своеобразие креолизованных текстов, особенности функционирования в них слова, сопряженного в едином графическом пространстве с изображением, активно изучаются. Доказано, что в ряде случаев во взаимодействии со знаками иной природы вербальные… …

Языковедческие функциональные методы: дискурсивный анализ - В современной парадигме языкознания, характеризующейся функционально деятельностным и антропоцентрическим подходом(ами) к исследованию языка, все более распространенным становится дискурсивный анализ (Д. а.), как правило, опирающийся на учет… …

АНАЛИЗ ДИСКУРСА (дискурс-анализ) - совокупность методик и техник интерпретации различного рода текстов или высказываний как продуктов речевой деятельности, осуществляемой в конкретных общественно политических обстоятельствах и культурно исторических условиях. Тематическую,… … Социология: Энциклопедия

дискурс-анализ - (анализ дискурса, дискурсивный анализ) Один из способов исследования в современном языкознании, ориентированный на описание реальности речевой деятельности … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

Невербальное общение: дискурс-анализ - 1) Методология исследования невербального общения (Н. о.), как процесса производства и обработки паралингвистического дискурса; 2) способ анализа ситуативного использования системы неречевых знаков в контексте социального взаимодействия. Введение … Психология общения. Энциклопедический словарь

наука в социальном контексте - НАУКА В СОЦИАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ одна из проблем эпистемологии, социологии и истории науки, связанная с изучением генезиса и динамики научного знания. Когнитивные факторы его развития обычно рассматриваются как внутренние, а социальный… … Энциклопедия эпистемологии и философии науки

Дискурс - – (нем. Diskurs, франц. discours, англ. discourse) – многозначный термин понятие, используемый в лингвистических, литературоведческих, философских, психологических, исторических исследованиях. При определении Д. в современной лингвистике… … Стилистический энциклопедический словарь русского языка

Необходимо проверить качество перевода и привести статью в соответствие со стилистическими правилами Википедии. Вы можете помочь … Википедия

ИНДИВИД - [от лат. individuum неделимое], понятие, обозначающее представителя к. л. группы, к рый обладает отдельным самостоятельным существованием и характерными особенностями, благодаря наличию к рых он не может быть отождествлен с др. представителями… … Православная энциклопедия

ДИСКУРС - понятие, выдвинутое структуралистами для анализа социальной обусловленности речевых высказываний. Понятие Д. особенно популярно в поструктурализме и деконструкции. Как правило, применяется в философии, социологии, когнитивных анализах, семиотике … Современный философский словарь

Книги

• Корпоративная коммуникация в России: дискурсивный анализ , Ратмайр Ренате, Милехина Татьяна Алексеевна, Гастенауэр Терезе. Книга, написанная международным коллективом учёных Австрии и России, посвящена одной из самых закрытых и малодоступных для исследования областей современного делового дискурса - корпоративной…
• Корпоративная коммуникация в России. Дискурсивный анализ , Милёхина Г.А.. Книга, написанная международным коллективом учёных Австрии и России, посвящена одной из самых закрытых и малодоступных для исследования областей современного делового дискурса - корпоративной…

Нельсон ФИЛЛИПС
Синтия ХАРДИ

Что такое дискурс-анализ?

Перевод Евгения КОЖЕМЯКИНА

Phillips, Nelson; Hardy, Cynthia. (2002) What Is Discourse Analysis? In N.Phillips and C.Hardy Discourse Analysis: Investigating Processes Of Social Construction. Thousand Oaks, CA: Sage. PP. 1-18.

«Её знание обо мне было настолько глубоким, её понимание меня было настолько точным, что оно скрепляло всё богатство моих идентичностей. Чтобы не сойти с ума, мы выбираем между различными, противоречивыми описаниями своего Я; и я выбрал её описание. Я принял имя, которое она дала мне, её критику и любовь, и я назвал этот дискурс самим собой»
Salman Rushdie, The ground beneath her feet. (2000, p.510)

Эта книга – о дискурсе. Точнее, она о способности незавершенных, неоднозначных и противоречивых дискурсов производить социальную действительность, которую мы воспринимаем как надежную и реальную. Мы понимаем дискурс в радикальном, конститутивном ключе – в духе Рушди: объекты, составляющие социальный мир, включая наши идентичности, формируются в дискурсе. Иными словами, то, что мы говорим, и то, чем мы являемся, суть одно и то же. Однако мы не склонны разделять идею Рушди о том, что индивиды всегда обладают роскошью выбора своей идентичности, истины и реальности. Мы полагаем, что наш опыт в значительной степени предопределен множеством конфликтующих дискурсов, частью которых являемся и мы сами. Это не означает, что стратегически мы не можем сами оперировать дискурсами. Конечно, можем. Но наша способность стратегически действовать всегда ограничена дискурсами, сопровождающими наши действия, и сложными процессами социального конструирования, предшествующими им. Нашу трактовку дискурса можно сформулировать следующим образом: без дискурса не существует социальной реальности, и не поняв дискурс, мы не можем понять реальность, опыт и нас самих.

Признание важности роли дискурса в повседневной жизни – это наша отправная точка. Эта книга также о процессе изучения дискурса и о потенциале дискурсной методологии для раскрытия процессов социального конструирования, конституирующих социальную и организационную жизнь. Дискурс-анализ предлагает новые возможности эмпирических исследований, которые сформировались в рамках лингвистического поворота за последние 20 лет в социальных и гуманитарных науках. В то время, как иные качественные методы располагают хорошо разработанными подходами к интерпретации социальной реальности и смыслов, которые содержатся в ней, дискурс-анализ идет несколько дальше, охватывая сферу последовательной социально-конструктивистской эпистемологии (Berger and Luckmann, 1967; Gergen, 1999). Он обращает внимание на процессы, в которых и с помощью которых конструируется и поддерживается социальная реальность. Он также включает в себя академический проект как таковой: акцентируя рефлексивность, он как бы напоминает читателям, что, используя язык, производя тексты и выстраивая дискурсы, исследователи и исследовательские группы являются частью конструктивных эффектов дискурса.

Эта книга была написана по трем причинам. Во-первых, мы находим дискурс-анализ перспективной теоретической базой изучения социальной реальности. Наша книга представляет собой попытку прояснения того вклада, который дискурс-анализ вносит в изучение индивидов, организаций и общества. Во-вторых, дискурс-анализ проявил себя как достаточно эффективный метод в ряде эмпирических дисциплин, которые активно используют его на протяжении последних 10 лет. Мы хотим заинтересовать исследователей в применении этого подхода и надеемся, что наш обзор поспособствует этому. В-третьих, мы приложили немало усилий в последние 10 лет к тому, что применить дискурс-анализ к различным исследовательским контекстам. В этой книге мы хотели бы предостеречь других исследователей от столкновения с теми трудностями, с которыми столкнулись мы. Предлагая общую схему понимания различных форм дискурс-анализа и применяя ее к эмпирическому изучению организационных, интерорганизационных и социетальных феноменов, мы хотим предостеречь исследователей от «изобретения велосипеда».

1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСКУРС-АНАЛИЗА

В литературе встречается большое количество определений дискурса и дискурс-анализа. Так, ван Дейк во введении к 700-страничному двухтомному изданию о дискурсе (1997а, 1997b) утверждает, что вся работа представляет собой «развернутый ответ» на казалось бы простой вопрос «Что такое дискурс?». Несмотря на сложность поставленной задачи, нам, тем не менее, нужна некая общая идея того, к чему мы обращаемся, используя «дискурс-анализ» и связанны с ним термины. Мы также должны различать дискурс-анализ и прочие количественные методы, объясняющие смысл социальных феноменов. В этом разделе мы рассматриваем некоторые из важных понятий, связанных с дискурс-анализом. Мы также рассматриваем статус дискурс-анализа как, скорее, методологию, нежели метод – то есть как эпистемологию, объясняющую способы познания социального мира, а также как систему методов, необходимых для изучения этого. Итак, мы отграничиваем дискурс-анализ от иных качественных исследовательских методов, таких как этнографические (Erickson & Stull, 1997; Schwartzmann, 1993), этнометодологические (Coulon, 1995), конверсационный анализ (Psathas, 1995), нарративный анализ (Czarniawska, 1998; Riessmann, 1993).

Определение основных понятий

В самом общем смысле дискурс имеет отношение к актуальным практикам говорения и письма (Woodilla, 1998). Мы используем этот термин более специфически: мы определяем дискурс как взаимосвязанный набор текстов, а также практик их производства, распределения и рецепции, что в совокупности формирует объекты (Parker, 1992). Например, совокупность текстов различного вида, которые составляли дискурс психиатрии, перевела идею бессознательного в ранг реальных объектов в XIX веке (Foucault, 1965). Иными словами, социальная реальность производится и становится реальной в рамках дискурсов, а социальные взаимодействия не могут быть полностью поняты без отнесения к дискурсам, в которых формируются их значения. Так, наша задача как дискурс-аналитиков – изучить связь между дискурсом и реальностью.

Дискурсы реализуются с помощью различных текстов, хотя они существуют вне конкретных текстов, которые их составляют. Тексты, таким образом, могут рассматриваться как дискурсные «единства» и материальные воплощения дискурса (Chalaby, 1996). Тексты могут приобретать различные формы, включая письменные тексты, устные слова, изображения, символы, артефакты и т.д. (Grant, Keenoy & Oswick, 1998).

«Тексты представляют собой места проявления комплексов социальных значений произведенные в конкретной исторической ситуации, которые фиксируют фрагментарные истории как участников производства текста, так и институций, вовлеченных в игру, фрагментарные истории как языка, так и социальной системы, и эта фрагментарность связана с структурированием отношений власти меду участниками» (Kress, 1995).

Тексты не обладают смыслами сами по себе; они приобретают смысл только в процессе взаимодействия с другими текстами, дискурсами, с которыми они связаны, способами их производства, «рассеивания» и потребления. Дискурс-анализ направлен на изучение того, как тексты приобретают значение в этих процессах, а также их роли в конструировании социальной реальности в процессе создания значений (Phillips & pown, 1993).

Итак, дискурс-анализ направлен на изучение конструктивных эффектов дискурса в рамках структурированного и систематичного исследования текстов (Hardy, 2001). Тем не менее, дискурсные практики осуществляются не в вакууме, а дискурсы не «обладают» значениями. Напротив, дискурсы коллективно разделяемы и социальны, рождаясь из взаимодействия между социальными группами и сложными социетальными структурами, в которые интегрированы дискурсы. Соответственно, если мы хотим понять дискурс и его эффекты, мы должны также понять контекст, в котором он возникает (Scherzer, 1987; Van Dijk, 1997a).

«Дискурс не может быть произведен вне контекста и не может быть понят без рассмотрения контекста…Одни дискурсы всегда связаны с другими, ранее произведенными дискурсами, а также с теми, которые производятся в тот же момент и будут произведены после» (Fairclough & Wodak, 1997, p.277).

Таким образом, наш подход к изучению дискурса является «трехаспектным» (Fairclough, 1992), в том смысле, что он направлен на анализ текстов в рамках дискурсов, локализуя их в историческом и социальном контексте, в связи с чем мы вынуждены прибегать к изучению конкретных акторов, отношений и практик, характеризующих предмет исследования.

Рассмотрим конкретный пример. Для того, чтобы с дискурс-аналитической точки зрения понять, почему конкретный человек является беженцем, мы должны понять как такие дискурсы убежища, иммиграции, гуманитаризма, суверенитета и другие способствуют наделению понятия «беженец» определенными значениями. Чтобы понять, как эти дискурсы эволюционировали в течение времени, мы можем рассмотреть такие тексты, как мультипликационные фильмы, газетные статьи и международные конвенции. Мы должны также изучить социальный контекст – войны, природные катастрофы, судебные решения, международные соглашения, современное правительство, политические события в других странах – для того, чтобы определить степень их вовлеченности в изучаемые дискурсные события. Это взаимодействие между текстом, дискурсом и контекстом поможет нам понять не только то, как конкретный человек стал беженцем, но и как конструируется и переживается более широкая реальность миграционной политики и процедур установления статуса беженца.

В целом, интерес к связи между дискурсом и социальной реальностью обязывает нас изучать конкретные тексты как проявления дискурсов, но мы не можем найти дискурсы в самих – отдельно взятых – текстах. Стало быть, мы должны изучать совокупности текстов, которые интегрируют и производят дискурсы (Parker, 1992). Мы не можем просто фокусировать наше внимание на одном тексте; напротив, мы должны анализировать комплексы текстов, поскольку речь идет о связи между текстами, изменениях в текстах, новых текстуальных формах, новых системах распространения текстов, что в целом конституирует дискурс во времени. Равным образом, мы должны учитывать социальный контекст, в котором существуют тексты и производятся дискурсы. Именно изучение связи между дискурсами и конституируемой ими социальной реальностью делает дискурс-анализ сильным методом исследования социальных феноменов.

Дискурс-анализ как метод и методология

Причина попыток дискурс-аналитиков связать текст, дискурс и контекст связана с тем, что дискурс-анализ представляет собой не столько метод, сколько методологию, базирующуюся на прочной социально-конструктивистской точке зрения на социальную реальность (Gergen, 1999). Дискурс-аналитические подходы разделяют интерес к конструктивным эффектам языка и являются рефлексивными – а также интерпретативными – способами анализа (Parker & Burman, 1993). В этом смысле дискурс-анализ не просто представляет собой комплекс техник структурированного качественного исследования текстов; он базируется на ряде допущений о конструктивных эффектах языка.

«(Дискурс-анализ) не является просто методом; он представляет собой подход к изучению природы языка в связи с центральными концептами социальных наук. Точнее, мы рассматриваем дискурс-анализ как совокупность взаимосвязанных подходов к изучению дискурса – подходов, которые предполагают не только практики сбора и обработки информации, но и ряд метатеоретических и теоретических допущений, а также систему принципов и методов исследования» (Wood & Kroger, 2000, p.Х.).

Дискурс-анализ разделяет интерес всех качественных подходов к процессам означивания социальной жизни (Winch, 1958), но он также направлен на более глубокое изучение неоднозначного статуса значения. Традиционные качественные подходы часто принимают социальный мир как само собой разумеющийся и направлены на выявление смысла этого мира для участников. Дискурс-анализ, в свою очередь, связан с попытками изучения того, как создаются социально произведенные идеи и объекты, составляющие социальный мир, и как они поддерживаются и актуализируются во временном аспекте. В то время как другие качественные методологии работают на понимание и интерпретацию социальной реальности как данности, дискурс-анализ направлен на изучение способов ее производства. В этом заключается основная задача дискурс-анализа: он изучает, как язык конструирует феномены, а не как он отражает или раскрывает их. Иными словами, в дискурс-анализе принято рассматривать дискурс как конститутив социального мира, а не путь к нему, и исходить из того, что мир не может быть познан независимо от познания дискурса.

Итак, то, что принципиально отличает дискурс-анализ, - это его прочные связи с социально-конструктивистской точкой зрения, а также то, как он ориентирован на изучение связей между текстом, дискурсом и контекстом. Несмотря на то, что исследования значительно отличаются между собой в зависимости от степени комбинирования текста и контекста, дискурс-анализ предполагает, что невозможно отделить дискурс от его широкого контекста, и располагает различными инструментами анализа текстов как выражения дискурсов, в которые они интегрированы. Это отличает дискурс-анализ от иных видов качественного исследования. Например, такие подходы, как нарративный или конверсационный анализы традиционно изучают письменные и устные тексты. Они принимают контекст во внимание для того, чтобы определить значения, но обычно не рассматривают связь с более широкими дискурсами или комплексами текстов, которые конституируют значения. Несмотря на то, что эти подходы уделяют большое внимание тому, как конструируются нарративы и разговоры, они в меньшей степени уделяют внимание конструированию более широкой социальной реальности. Равным образом этнографы часто преследуют цель раскрытия значения социальной реальности для участников, но в меньшей степени интересуются тем, как социальная реальность становится возможной благодаря конструктивным эффектам различных дискурсов и связанных с ними текстов. Этнометодология фокусируется на генеративных правилах, которые делают возможными социальные взаимоотношения, но ее фокус – на наблюдении за действиями, а не на изучении текстов. В Примере 1.1. мы рассмотрим количественные и качественные подходы к изучению феномена и сравним их с тем, как его исследовали бы дискурс-аналитики.

Пример 1.1. Анализ глобализации

Количественные исследования глобализации основываются на сборе информации о степени очевидности глобализационных процессов в определённых ситуациях. Исследователи собирают статистические данные об иностранных прямых инвестициях, количестве стратегических союзов с иностранными компаниями, решениях Всемирной Торговой Организации, применении технологий в развивающихся странах, размере и характере торговых потоков, индикаторах доминирования глобальной поп-культуры. Такие исследования связывают степень глобализации, выраженную в указанных количественных показателях, с конкретными измерениями, такими как рентабельность, бедность, демографические тенденции и т.д. Этот подход рассматривает концепт глобализации как нечто само собой разумеющееся и направлен на выявление связей между конкретными практиками и их результатами и, как следствие, формулирование выводов о доминировании или эффективности глобализации.

Качественные исследования глобализации могут принимать различные формы. Например, в этнографии исследователь, проживающий в небольшой деревне в развивающейся стране, может изучать значение и влияние новых интернет-подключений на жителей деревни; как присутствие мультинациональных компаний влияет на жизнь семьи; или как глобальные призывы к запрету использования детского труда влияют на экономическое и социальное благосостояние. Исследователи могу также провести этнографическое исследование в индийской телефонной компании, в котором выявлялось бы, как сотрудники компании представляются по телефону звонящим людям со всего мира и какое это имеет значение для них. Можно провести нарративный анализ с целью выявления историй, которые рассказывают люди, описывая различные глобальные практики с помощью таких средств, как сюжет, нарратор и персонажи, для выявления, например, того, какое значение для них имеют новое интернет-кафе, международная организация или внезапное исчезновение зарубежного рынка. Можно также применить конверсационный анализ для изучения тинэйджеров в различных странах, беседующих о значении, которое имеет для них MTV, и о том, что они считают важным в стиле одежды. Возможно также проведение интервью с ключевыми деятелями ВТО или ООН, чтобы выявить их взгляды на дифференциацию Севера и Юга и сравнить их комментарии с мнением официальных лиц в правительстве южных стран. Политический анализ может основываться на неструктурированных интервью и включенном наблюдении и быть направлен на изучение политической и культурной дислокации, вызванной поглощением маленькой местной фирмы крупной мультинациональной корпорацией, и выявление открытых и скрытых действий союзов, организаций, сотрудников, направленных на сопротивление или изменения. Все эти качественные подходы, каждый в своём ключе, направлены на изучение социальной и политической динамики, связанной с глобализационными практиками, и значения, которые эти практики имеют для индивидов, на которых они оказывают воздействие. «исследователей-качественников» в большей степени интересуют значения, а не «факты» глобализации; однако, они также рассматривают глобализацию как «данность».

Дискурсный анализ предполагает изучение того, как стал возможен сам концепт глобализации – почему сегодня у него есть самостоятельное значение, а 60 лет назад не было. Исследователи могут изучать, как дискурс глобализации обусловлен прочими дискурсами и как он влияет на них – например, дискурс свободной торговли и либерализма, дискурс о новых технологиях, бедности и демократии, и даже дискурс о здоровье и терроризме, а также как он создается с помощью различных текстов – от академических статей до сводки новостей на CNN. Можно также исследовать, как широкий дискурс глобализации формирует значения и смыслы разрозненных и противоречивых паттернов экономической, социальной, географической и культурной деятельности. На локальном уровне исследователи могут анализировать, как дискурс глобализации делает возможными или необходимыми некоторые практики – например, деловые операции в мультинациональных организациях, ограничения в отношении беженцев, торговые связи между странами – а также как это создает и разрушает различные идентичности. Можно также изучать, как конкретные акторы используют дискурс глобализации, чтобы легитимировать их позиции и действия. Рассмотрение различных текстов, имеющих отношение к глобализации, и анализ их связи с широким экономическим, социальным и политическим контекстами и со специфичными практиками позволяет дискурс-аналитикам сделать выводы о самом понятии глобализации, о его условности и незавершенности, но в то же время и о взаимодействии дискурсов, текстов и практик, создающих определенную реальность.

Таблица 1.1. – Виды данных и традиции в дискурс-анализе

Источник: Wetherell, M. (2001) Debates in discourse research. In M.Wetherell, S.Taylor, and S.J.Yates (Eds.), Discourse theory and practice: A reader (p.38). Thousand Oaks, CA: Sage.

Тем не менее, важно отметить, что некоторые традиционные качественные подходы могут быть представлены в дискурс-анализе. Например, конверсационный анализ и нарративный анализ могут быть использованы, чтобы связать «микрособытия» с более объемными дискурсами и показать, как нарративы и разговоры конструируют социальный опыт (например, O’Connor, 1995; Stokoe, 1998; van Dijk, 1993). Так же, этнографические методы всегда были важным элементом дискурс-аналитических исследований, в ходе которых выявляется взаимодействие дискурсов в конкретных практиках (например, Covalevski, Dirsmith, Heian & Sajay, 1998; Fletcher, 1998). Контент-анализ, понимаемый не как механический подсчет, но как более интерпретативная форма исследования, может быть использован для выявления связи содержания текста с более широкими дискурсными контекстами. Например, Эллингсон (Ellingson, 1995) провел контент-аналитическое исследование газетных материалов и редакционных статей, идентифицируя темы и риторические стратегии в их связи с адресантом и аудиторией; Холмс (Holmes, 1998) провел контент-анализ женских речей в их связи с властью и статусом. Несмотря на то, что философия, лежащая в основе дискурс-анализа, отличает его от других видов анализа, границы между ним и другими качественными методами зачастую стирается в ситуациях конкретных исследований. Дискурс-аналитики прибегают к использованию широкого спектра интерпретативных техник – от микроанализа индивидуальных высказываний до макроанализа корпуса текстов; как показывает Таблица 1.1., дискурс-анализ заимствует многое из традиционных качественных методов.

То, что делает исследовательскую технику дискурсной, - это не метод как таковой, а использование метода для достижения целей интерпретативного анализа определенного вида текста в аспекте понимания дискурса и его роли в конституировании социальной реальности. В силу того, что многие качественные техники используются в дискурс-аналитической онтологии и эпистемологии, они могут трактоваться как дискурсные методы.

Необходимо упомянуть еще об одной характеристике дискурс-анализа: дискурс-аналитические методы являются неизбежно рефлексивными, поскольку последовательная социально-конструктивисткая эпистемология, на которой они основаны, распространяется также и на действия академических исследователей. Академический дискурс также конституирует определенную реальность, и мы постоянно вынуждены обращать внимание на нашу роль в конституировании категорий и границ, производящих реальность определенного рода (Marcus, 1994). В то время, как другие подходы принимают аналитические категории в качестве само собой разумеющихся и связывают с ними данные, дискурс-аналитики обращают внимание на социально сконструированную природу самих исследовательских категорий.

«Задачей дискурс-анализа является не применение категорий к речи участников, а, скорее, идентификация способов, которыми участники сами активно конструируют и используют категории в своей речи. Более того, любая категоризация является условной; анализ предполагает постоянную рефлексию по процессам категоризации в которые включены как участники, так и аналитик». (Wood & Kroger, 2000. pp. 29-30)

Даже обоснованная теория, которая направлена на формулирование категорий на основе эмпирических наблюдений, не проблематизирует их так, как это делает дискурс-анализ. Она признает необходимость «прочтения» исследователем данных (это необходимо для работы с протоколами исследования). Дискурс-аналитики, в свою очередь, ориентированы на со-конструирование теоретических категорий на разных уровнях, включая уровень самого исследователя, предмета исследования, академического сообщества и даже общества, а также они стремятся выполнить и представить свои исследования так, чтобы учесть все эти сложные отношения (Alvesson & Skoldberg, 2000; Clegg & Hardy, 1996a; Hardy, Phillips & Clegg, 2001).

Необходимость связывать текст, контекст и дискурс, а также инкорпорировать высоко субъективное и рефлексивое использование методов ставит главный вопрос перед исследователями: как «справиться» с этой сложной системой? Мы никогда не сможем изучить все аспекты дискурса и мы неизбежно вынуждены выбирать ограниченный комплекс текстов для задач исследования. И тем не менее, мы как дискурс-аналитики должны ссылаться на более объемные дискурсные образования, признавать наличие определенных текстов в больших комплексах текстов и учитывать трехаспектность нашего исследования. Мы также сталкиваемся с перспективами совершенствования метода в процессе применения конкретных аналитических процедур, интерпретируя и сравнивая различные значения. И, выполнив всё это в рамках исследования, мы должны обосновать наш труд в соответствии с нормами академической публикации. Именно эта сложность и неоднозначность ставит формулирует главный вызов перед дискурс-анализом – и это одна из причин, по которой мы написали эту книгу, хотя на этом этапе читатель, вероятно, все еще задается вопросом о том, для чего вообще нужен дискурс-анализ.

ПРИЧИНЫ ПРИМЕНЕНИЯ ДИСКУРС-АНАЛИЗА

В этом разделе мы обсудим некоторые причины применения дискурс-анализа. Если мы располагаем изобилием более разработанных методологий, а также если мы сталкиваемся с описанными выше сложностями, связанными с применением дискурс-анализа, с чем связана необходимость использования дискурсной методологии в эмпирическом исследовании? Причины не применять дискурс-аналитический подход очевидны. Во-первых, любой новый метод требует существенных инвестиций времени и энергии в его разработку. Дискурс-анализ, безусловно, не является исключением из правил в этом отношении, особенно учитывая относительно ограниченное количество методологических работ и общепризнанных образцов, могущих послужить гидом для новичков в сфере дискурс-анализа. Во-вторых, что более важно, новые методы по определению не институционализированы. Исследователи сталкиваются с существенными препятствиями, предпринимая попытки опубликовать или представить результаты работы, которая их коллегам кажется незнакомой и которую сложно связать с существующими результатами в той или иной области. Авторы, использующие этот метод, сталкиваются с дополнительными рисками, когда необходимо оценить их работу при избрании на должность или защите диссертации, поскольку относительная редкость исследований в области дискурс-анализа затрудняет их оценку, а некомпетентные рецензенты не могут высказать мнение об их значимости. В-третьих, дискурс-анализ – это трудоёмкий и затратный в отношении времени метод. В академической культуре с ее жестким требованием соблюдения сроков и действующим принципом «публикуйся или погибни» существуют более простые и быстрые альтернативы проведения исследований.

Несмотря на эти проблемы, мы полагаем, что существует ряд весомых причин, по которым дискурс-анализ сыграет важную роль в будущем социальных наук. Эти причины перевешивают неудобства использования нового и непроверенного исследовательского метода и, на личном уровне, убедили нас применять дискурс-анализ в наших исследованиях и написать эту книгу, чтобы помочь тем, кто собирается применить этот метод.

Далее мы обратим внимание на пять причин, по которым исследователям стоит применять дискурс-анализ. Некоторые из них специфичны именно для дискурсной теории и дискурс-анализа, в то время как другие отражают объективные изменения в интересующем нас исследовательском поле – теории организации и управления. Изменяющаяся природа «организации» привела к возрастающей потребности поиска новых способов изучения старых тем, а также эффективных способов исследования новых тем. Здесь стоит сделать одно небольшое замечание. Несмотря на то, что мы написали эту работу с целью обобщения, и что проблемы и их решения связаны с различными дисциплинами, многие из приводимых нами примеров связаны с организациями. К тому же, несмотря на то, что исследования организаций предполагает изучение индивидов и сообществ, а также собственно организаций, мотивы использования дискурс-анализа в этой сфере не отличаются от причин проведения дискурс-аналитического исследования в иных областях.

«Лингвистический поворот»

Последние 30 лет ознаменовались своего рода революцией в гуманитарных и социальных науках. Начиная с работ таких авторов в области философии языка, как Витгенштейн (1967) и Уинч (1958), общепризнанной стала идея о том, что язык – это гораздо больше, чем просто отражение реальности, и что это фактически конститутив социальной реальности. Эти труды сильно повлияли на таких социологов, как Бергер и Лукман (1967) и антропологов, как Гирц (1973), чьи работы создали основу конструктивистского подхода к социальным феноменам. Этот подход широко распространился в социальных науках и стал общепризнанным, в условиях, в которых многие дисциплины, говоря словами Гергена (1999, p.16), «вибрировали в сторону постмодерна» и боролись с кризисом репрезентации и легитимации (Denzin & Lincoln, 1994; Rosenau, 1992).

Признание конструктивной роли языка проблематизирует сами основы исследования, поскольку под вопрос ставятся объективность, непредвзятость, независимость исследователя, переосмысливаются принципы определения истины и знания, а вопрос о том, как функционируют вещи (“how things work”), заменяется вопросом о том, что означают вещи (Winch, 1958). Социальные науки занимаются не просто подсчетом – определением и измерением переменных и связей между ними, они также занимаются интерпретацией того, что означают социальные отношения, свидетельством чему являются крепкие традиции качественных методов исследования. В контексте лингвистического поворота многократно возрастают требования, предъявляемые к интерпретативным исследованиям. Мы как исследователи более не заинтересованы просто в ответе на вопрос, что означает социальный мир для населяющих его субъектов; мы заинтересованы в ответе на вопрос, как и почему социальный мир приобретает те значения, которыми он располагает. Мы также заинтересованы в ответах на вопрос о том, как мы как исследователи вовлечены в этот процесс (Clegg & Hardy, 1996a; Hardy et al., 2001). Дискурс-анализ как один из методов изучения этих в высокой степени рефлексивных процессов социального конструирования, в таком аспекте привлекает всё большее внимание (Alvesson & Karreman, 2000a).

Поскольку лингвистический поворот коснулся многих дисциплин, исследователи обращаются к дискурс-анализу, чтобы изучить последствия этого поворота для эмпирических исследований. Несмотря на несколько запоздалое обращение к этому подходу по сравнению с другими гуманитарными и социальными науками, исследователи в области теории организации и менеджмента также начинают придавать большое значение изучению языка (Alvesson & Karreman, 2000a). Идея о том, что организации являются социальными конструктами и существуют преимущественно в языке (в широком смысле) становится широко распространенной. В результате исследователи стремятся обнаружить новые способы изучения этих процессов. Дискурс-анализ предлагает именно такую методологию, поскольку он основан на эксплицитной конструктивистской эпистемологии, рассматривающей язык как скорее конституирующее и конструирующее, чем рефлективное и репрезентативное явление (Wood & Kroger, 2000).

Новые и реконцептуализированные темы исследования

Глубокие изменения в обществе привели к появлению новых тем исследования, что подчеркивает роль дискурс-анализа как жизнеспособной и полезной методологии. Так, исследования природной среды, глобализации и культуры сравнительно недавно привлекли внимание представителей различных дисциплин, эффективно применявших дискурс-анализ. В рамках более узких теорий организации и менеджмента изучение эмоций (например, Fineman, 1996; Mumby & Putnam, 1992) является одним из примеров относительно новой области, в которых применение дискурсного подхода привело к значительным результатам. Новые темы исследований формулируют новые вызовы для исследователей в отношении создания новых категорий и привлечения внимания к тому, как конструируются и поддерживаются границы. Традиционные качественные подходы могут прояснить смысл этих категорий, а количественные подходы часто предлагают обобщенные утверждения о связи между категориями, но ни разъясняют, как возникли эти категории, ни как обеспечивается их существование. Фактически, традиционные методологии часто реифицируют категории, создают иллюзию их естественности и устойчивости во времени. Дискурс-анализ, со своей стороны, предлагает такой способ анализа динамики социального конструирования, в процессе которого производятся эти категории и сохраняются границы между ними.

Многие другие предметы исследования были реконцептуализированы и сегодня требуют применения подходов, принципиально отличающихся от тех, которые были использованы ранее. Например, идентичность долгое время изучалась в ряде дисциплин, но главным образом в контексте попыток исследователя раскрыть или понять индивидуальную «правду» или сущностную идентичность (Nkomo & Cox, 1996). В последнее время, дискурсивная психология прочно обосновывается в таких дисциплинах, как психология (Condor & Antaki, 1997; Potter & Wetherell, 1987), гендерных исследованиях (Tannen, 1994), теории организации и менеджмента (Calas & Smircich, 1991; Mumby & Stohl, 1991) и теория социальных движений, а это происходит именно вследствие необходимости понять, как идентичности конструируются на продолжительной, диалогичной и дискурсивной основе.

Воскрешение критических теорий управления

Еще одной важной причиной возросшей потребности в дискурс-анализе в теории организации и менеджмента связана с обновленным интересом к критическим теориям управления. Критика менеджериализма имеет долгую традицию в теории организации и менеджмента, связанную с ранними работами в области марксизма и наиболее радикальным прочтениями Вебера (Hardy & Clegg, 1996). Она возникает в рамках различных теоретических течений, таких как теория трудовой деятельности (paverman, 1974; Burawoy, 1979; Edwards, 1979), работ по проблеме власти (Clegg, 1975; Hardy, 1985; Lukes, 1974), исследований в области культуры и идеологии (Smircich, 1983; Willmott, 1993) и многих других. Распространение постмодернизма в теориях организации и менеджмента закономерно усилило эту линию теоретизирования (Burrell, 1988; Cooper & Burrell, 1988). Впоследствии, интеграция постмодернистских и постструктуралистских взглядов вернуло к жизни критические теории управления и привлекло внимание исследований к воскрешенной повестке дня этих теорий (Alvesson & Deetz, 2000; Alvesson & Willmott, 1992a, 1992b; Fournier & Grey, 2000).

Большинство обновленных исследовательских тенденций сфокусировались на взаимодействии между критической и постмодернистской теориями (Alvesson & Deetz, 1996; Mumby, 1992) и особенно на связи между властью и значением – на способах интеграции знания в динамику власти. Основываясь преимущественно на работах Фуко, исследователи обращают внимание на то, как процессы социального конструирования приводят к созданию социальной реальности, которая воспринимается как сама собой разумеющаяся и приводит к доминированию одних индивидов над другими (например, Clegg, 1989). В то же время, исследователи стремятся изучить эти политические процессы, стараясь не попасть в критическую ловушку «позиции вне» властных отношений, которые они изучают (Hardy & Clegg, 1996). Эти новые вызовы критическим теориям управления привели к потребности в новых методах, которые выявили бы процессы, от которых зависит распределение власти в организациях и в исследовании.

Этот новый и обновленный интерес к проблеме власти связывается не только с теорией организации и менеджмента. Исследователи в таких областях, как теория социальных движений, теория коммуникации, психология, гендерные исследования также обращают внимание на властные процессы. В результате, появляются благоприятные возможности для применения таких методов, как критический дискурс-анализ и критический лингвистический анализ (Fairclough, 1992, 1995; Mumby & Stohl, 1991; Parker, 1992) относительно различных предметов исследования, а не только организаций.

Развитие постбюрократических организационных форм

Еще одной причиной повышенного интереса к дискурс-анализу в теории организаций и менеджмента является изменение самих организационных и управленческих практик за последнее несколько десятилетий. Рассуждая о состоянии теории организации и менеджмента за последние 30 лет, Клегг и Харди (1996b, p.2) отмечают, что в 60-х «иерархии были нормой, персональные компьютеры еще не были изобретены, а единственным способом быстрой связи был телефон. Было просто невозможно представить себе новые технологии, которые впоследствии изменили облик организаций». Сегодня мы являемся свидетелями огромного количества новых организационных форм; широкого распространения новых информационных технологий; усиливающейся глобализации бизнеса, труда и культуры, а также сопротивления им; возрастающей роли компаний, деятельность которых основана на использовании знаний и символов.

Эти изменения в практиках привели к возросшей потребности в изучении более эфемерных аспектов организации. Всё сложнее становится изучать организации так, как если бы они были прочными и фиксированными материальными объектами, если мы знаем об их изменчивости и противоречивости. Как следствие, мы вынуждены выявлять рассказы, нарративы и символы – т.е. дискурсы – которые удерживают воедино взаимоисключающие процессы и делают их «реальными» для нас (Chia, 2000). Дискурс-анализ предлагает мощный способ изучения этих ускользающих, эфемерных феноменов, а значит представляется незаменимым, если мы хотим узнавать и сообщать об организационных и управленческих практиках.

Ограничения традиционных методов и теорий

И наконец, причиной, которая, на наш взгляд, является важной, связана с усиливающимися в социальных науках призывами к плюрализму. Представление об «одном лучшем методе» все чаще ставится под сомнение и заменяется идеей о том, что исследование выигрывает от использования различных методов и теорий (Clegg & Hardy, 1996b). Многие исследователи находят традиционные подходы слишком ограниченными и монотонными. Вместо того, чтобы использовать один и тот же метод для интенсивного изучения одного и того же феномена, более продуктивным представляется применение другого, отличающегося метода (Alvesson & Deetz, 2000). Применение нетрадиционного метода способствует обнаружению феноменов, скрытых при многократном применении традиционных методов – способы видеть являются также способами не видеть. Применение дискурс-аналитического подхода позволяет исследователям выстраивать и наполнять содержанием иные теоретические комплексы, предлагая новые идеи, концепты и вызовы. Стоит также отметить тот факт, что исследование мира организаций нетрадиционными способами просто гораздо интереснее. Эти способы по определению неинституционализированы, что позволяет исследователям применять творческий подход и инновации в своих исслдеованиях и интерпретациях.

Итак, мы видим, что дискурс-анализ вносит важный вклад в развитие плюрализма в исследовании, а также представляет собой способ интеграции эффектов лингвистического поворота, изучения новых феноменов и практик и актуализации повестки дня критических теорий. Он может ставить новые проблемы и подвергать сомнению старые истины, но, как отмечают Клегг и Харди (1996b, p.8), «мы учимся благодаря столкновению различных подходов, многообразию и неопределенности значений, а не благодаря декламации предлагаемых стандартов, консенсуса и согласия, которые предполагают безоговорочное принятие».

Список литературы

1. Alvesson, М. & Deetz, S. (1996). Critical theory and postmodern approaches in organizational studies. In S. R. Clegg, C. Наrdу, & W. R. Nord (Eds). Handbook of organization studies (pp. 191-217). London: Sage.
2. Alvesson, М. & Deetz, S. (2000). Doing critical management research. London: Sage.
3. Alvesson, М. & Кarreman, D. (2000a). Taking the linguistic turn in organizational research: Challenges, responses, consequences. Journal of Applied Behavioral Science. Nб. 136-158.
4. Alvesson, М. & Кarreman, D. (2000b). Varieties of discourse: On thе study of organizations through discourse analysis. Нuman Relations, .53, 1125-1149.
5. Alvesson, М.. & Skoldberg, К. (2000). Reflexive methodology: New vistas for qual­itative research. London: Sage.
6. Alvesson, М. & Willmott, Н. (1992a). On the idea of emancipation in management and organization studies. Academy of Management Review. 17. 432-164.
7. Alvesson, М.. & Willmott, Н. (1992b). Critical management studies. London: Sage.
8. Berger, Р L. & Luckmann, Т. (1967). The social construction of reality: А treatise on the sociology of. knowledge. Garden City, NY: Anchor.
9. Вraverman, Н. (1974). Labor and monopoly cannot New York: Monthly Review Press.
10. Burawoy, М. (1979). Manufacturing consent. Chicago: University of Chicago Press.
11. Burrell, G. (1988). Modernism. postmodernism and organizational analysis: The contribution of Michel Foucault. Organization Studies. Ч. 221-235.
12. Calas, М. В. & Smircich, L. (1991). Using the “F”- word: Feminist theories and the social consequences of organizational research. In А. Мills & Р. Тancred (Еds), Gendering organizational analysis (pp. 222 - 274). London: Sage.
13. Chalaby, J. К. (1996). Beyond the prison-house о! language: Discourse as а sociological concept pitish Journal of Sociology, 47. 684-698.
14. Chia, R. (2000). Discourse analysis as organizational analysis. Organization, 7, 513-518.
15. Clegg, S. R. (1975). Power, rule and domination. London Routledge.
16. Clegg, S. R. (1989) Frameworks of power. London: Sage.
17. Clegg, S. R. & Hardy, С. (1996a). Representations. In S. R. Clegg, С. Hardy & W. R. Nord (Eds.). Handbook of organization studies (pp. 676-708). London: Sage.
18. Condor, S. & Antaki, С. (1997). Social cognition und discourse. In Т. А. van Dijk (Ed), Discourse as structure and process: Volume 2 (pp. 676-708). London: Sage.
19. Cooper, R. & Вuггеll, G. (1988). Modernism, postmodernism and organizational analysis: An introduction. Organization Studies. 9. 91-112.
20. Coulon, А. (1995). Еthnomethodology. Thousand Oaks. СА: Sage.
21. Covaleski, М. А., Dirsmith, М. W., Heian, J. В. & Sajay, S. (1998). The calculated and the avowed: Techniques of discipline and struggles over identity in the Big Six public accounting firms. Administrative Science Quarterly. 43. 293-327.
22. Czarniawska, В. (1998). А narrative approach tо organization studies. Thousand Oaks. CA: Sage.
23. Denzin, N. К. & Lincoln, Y. S. (1994). Handbook of qualitative research. London: Sage.
24. Edwards, R. (1979). Contested terrain. New York: Basic Вooks.
25. Ellingson, S. (1995). Understanding dialectic of discourse and collective action: Public debate and rioting in antebellum Cincinnati. American Journal of Sociology. 101. 100-144.
26. Erikson, К. & Stull, D. (1997). Doing team ethnography. Thousand Oaks. CA: Sage.
27. Fairclough, N. (1992). Discourse and social change.. Campidge. UK: Polity Press.
28. Fairclough, N. (1995). Critical discourse analysis: The critical study of language. London: Longman.
29. Fairclough, N. & Wodak, R. (1997). Critical discourse analysis. In Т А. van Dijk (Ed.), Discourse as social interaction: Volume 1 (pp. 258-284). Sage: London.
30. Fineman, S. (1996). Emotion and organizing. In S. R. Clegg, С. Hardy & W. R. Nord (eds.), Handbook of organization studies (pp. 543-564). London: Sage.
31. Fletcher, J. К. (1998). Relational practice. А feminist reconstruction of work. Journal of Management Inquiry. 7, 163-186.
32. Foucault, М. (1965). Madness and civilization: А history of insanity in the age of reason. New York: Vintage.
33. Foucault, М. (1972). The archeology of knowledge. London: Routledge.
34. Fournier, V. & Grey, C. (2000). Аt the critical moment: Conditions and prospects for critical management studies. Human Relations. 53, 7-32.
35. Geertz, С. (1973). The interpretation of culture. New York: Basic Books.
36. Gergen, К. (1991). The saturated self. Newbury Park, СА: Sage.
37. Gergen, К. (1999). An invitation to social construction. London: Sage.
38. Grant, D., Кeenoу, T. & Oswick, C. (1998). Organizational discourse: Of diversity, dichotomy and multi-disciplinarity. In D. Grant, T. Кеenoy, & C. Oswick (Eds.), Discourse and organization (pp. 1-14). London: Sage.
39. Hardy, C. (1985). The nature of unobtrusive power. Journal of Management Studies. 22. 384-З99.
40. Hardy, C. (2001). Researching organizational discourse. International Studies in Management and Organization. 71(З). 25-17.
41. Hardy, C. & Clegg, S. R. (1996). Some dare call it power. In S. R. Clegg, C. Hardy. & W. R. Nord (Eds.). Handbook of organization studies (pp. 622-641). London: Sage.
42. Hardy, C., Phillips, N. & Clegg, S. R. (2001). Reflexivity in organization and man­agement studies: A study of the production of the research “subject”. Human Relations. 54, 3-32.
43. Holmes, J. (1998). Women’s talk: the question of sociolinguistic universals. In J.Coates (ed.), Language and gender: A reader (pp.461-483). Oxford, UK: Blackwell.
44. Kress, G. (1995). The social production of language: History and structures of domination. In P.Freis & M.Gregory (Eds.), Discourse in society: Systemic functional perspectives (pp.169-191). Norwood, LJ: Ablex
45. Lukes, S. (1974). Power: A radical view. London: Мacmillan.
46. Marcus, G. H. (1994). What comes (just) after “post”? The case of ethnography. In N. К. Denzin & Y. S. Lincoln (Eds.), Handbook of qualitative research (pp. 563-574). London: Sage.
47. Mumby, D. (1992). Two discourses on communication. power, and the subject: Jurgen Habermas and Michel Foucault. In G. Levine (Ed.). Construction of the self (pp. 81-104). New punswick, NJ: Rutgers University Press.
48. Mumby, D. & Putnam, L. L. (1992). The politics of emotion: Afeminist reading of bounded rationality. Academy of. Management Review, 17. 465.486.
49. Mumby, D. & Stohl, C. (1991). Power and discourse in organization studies: Absence and the dialectic of control. Discourse and Society 2. 313-322.
50. Nkomo, S. & Cox. Т (1996). Diverse identities in organizations. In S. R. Clegg, C. Нardy & W. R. Nord (Eds.), Handbook of organization studies (pp. 338-356). London: Sage.
51. O’Connor, E. S. (1995). Paradoxes of participation: Tactual analysis and organiza­tional change. Organization Studies. 16, 769-503.
52. Parker, I. (1992). Discourse dynamics. London: Routledge.
53. Parker, I. & Burman, E. (1993). Against discursive imperialism. empiricism and constructionism: Thirty-two problems with discourse analysts. In E. Burman & I. Parker (Eds.), Discourse analytic research (pp. 155-172). London: Routledge.
54. Phillips, N. & pown. J. (1993). Analyzing communication in and around organ­izations: A critical hermeneutic approach. Academy of Management Journal. 36. 1547-1576.
55. Potter, J. & Wetherell, M. (1987). Discourse and social psychology: Beyond atti­tudes and behaviour. London: Sage.
56. Psathas, G. (1995). Conversation analysis. Thousand Oaks, CA: Sage.
57. Riessman, C. К. (1993). Narrative analysis. Newbury Park, CA: Sage.
58. Rosenau, P.M. (1992). Post-modernism and the .social .sciences: Insights. inroads. and intrusions. Princeton, NJ: Princeton University Press.
59. Rushdie, S. (2000). The ground beneath her feet. New York: Picador.
60. Sherzer, J. (1987). A discourse-centred approach to language and culture. American Anthropologist. 89, 295-309.
61. Smircich, L (1983). Concepts of culture and organizational analysis. Administrative Science Quarterly, 28. 339-358.
62. Stokoe, E. H. (1998). Talking about gender: The conversational construction of gender categories in academic discourse. Discourse and Society. 9. 217-240.
63. Tannen, D.(1994). Gender and discourse. Oxford, UК: Oxford University Press.
64. van Dijk, T. A. (1993). Principles of critical discourse analysis. Discourse and Society, 8. 5-6.
65. van Dijk. T. A. (1996). Discourse, power and access. In C. R. Callas-Coulthard & M. Coulthard (Eds.), Texts and pгactices (pp.84-104). London: Routledge.
66. van Dijk. T. A. (1997a). Discourse as structure and process: Volume 1. London: Sage.
67. van Dijk, T A. (1997b). Discourse as social interaction: Volume 2. London: Sage.
68. Willmott, H. (1993). Strength is ignorance, slavery is freedom: Managing culture in modern organizations. Journal of management studies, 30. 515 – 552.
69. Winch. Р. (1958). The idea of a social science. London: Routledge & Kegan Paul.
70. Wittgenstein, L. (1967). Philosophical investigations. Oxford. UK: Blackwell.
71. Woodilla, J. (1998).Workplace communions: Тhе text of organizing. In D. Grant, T. Keenoy & С. Oswick (Eds.). Discourse and organization (pp. 31-50). London: Sage.
72. Wood, L.A. & Kroger, R.O. (2000). Doing discourse analysis: Methods for studying action in text and talk. Thousand Oaks, CA: Sage.

Перевод Е.Кожемякина.